Весёлая лазурь

Размер шрифта: - +

Часть третья. Пантелеймон.

 

Глава 1
Город-22

Город встретил экскурсантов кружевом ромашковых клумб. Здесь было много газонов, цветочных тумб, палисадников и вазонов. И все - исключительно ромашковые. Венчики цветов были огромными: до 15 см в диаметре. А некоторые экземпляры стремились преодолеть и этот предел: тянулись к солнцу на крепких стеблях, раскидывали по сторонам длинные лепестки и те закруглялись под собственной тяжестью, опускались, подставляя летнему дню сердцевину. Цветы не боялись открыть своих сердец, потому что знали: люди их берегут

А беречь их было просто: всего-навсего не мешать радоваться жизни. Ведь ромашки не требовали к себе заботливого отношения. Росли на всех почвах, даже на скудных. В засуху и в сезон дождей оставались образцом выносливости. Не поникали никогда.

Распространялись без участия человека, повышенного внимания от него не ждали, а городу добавляли столько красоты, сколько живописец на полотне не уместит. Каждый горожанин чувствовал себя счастливым, живя в  ромашковом великолепии белого цвета.

Новые города  так и задумывались: строились с учётом возможности разбивки ромашковых клумб возле каждого двора.

- Отчего городские ромашки такие крупные? - поинтересовался Ифик у Маши, когда они миновали несколько ромашково-кружевных кварталов.

- Их не рвут. Вот они с каждым годом набирают красоты и силы. 


- А траву косят?

- Да. Но в обход ромашек. Разведение этих цветов - полезная городская инициатива. Затрат никаких, а удобства достаточно. 

- Для достижения человеского бессмертия осуществление этой задумки является верным направлением, - подчеркнул Ифик.

- А с твоим бессмертием как дела?

- Намного лучше после комедийной ночи. Но функция долголетия восстановлена не до конца.

- Как определил?

- Легко! Перед сном каждое полушарие головного мозга выдаёт своеобразный щелчок, отключая себя от забот. Вчера щелчок был один. А надо два.

- Как же поднять тебе настроение, Ифик? Может, сделать вот что? - Маша провела рукой по  стене ромашек, качавшихся на клумбе.

- Общение с природой помогает, - Ифик повторил её жест. - А вдыхание аромата аптечной ромашки и подавно  слывёт исцеляющим.

Марсианин наклонился и стал теребить твёрдые зелёноватые шляпки лекарственной низкорослой ромашки, причудливой окантовкой разросшейся вокруг своей высокой сестрички по бордюру клумбы. В воздухе разлился запах луговой свежести, которая по привлекательности сродни парфюму мировых брендов. Почувствовав  его, импульсы мозга отдали команду мышцам остановиться и хотя бы на мгновение задержаться в шлейфе восторженного трумфа флоры.

Ифик и Маша не стали сопротивляться приказам нервных волокон поубавить темп перемещения по городу и присели на деревянную лавочку насладиться ромашковым простором.

Ифик ошеломлённо озирался по сторонам. Простор был неожиданно масштабным для населённого пункта. Площади с ровным покрытием отделяли кварталы друг от друга. Эти пустоты, вписанные в урбанистический пейзаж, добавляли городу ажурности наравне с цветочной мозаикой. Благодаря им высотки  выглядели совсем не массивными, так как между ними проглядывали широкие полоски неба. Из-за этой просини районы города походили на голубые  дворцовые парки с вкраплениями жёлтого и бордового цвета в зависимости от  стройматериала, использованного для облицовки зданий. Один район был жёлто-голубым, другой - бордово-голубым. И всюда, как кайма вышитой скатерти, трепетали на ветру нити ромашковой бахромы.
 
- Обилие ромашек - верный признак интенсивной хозяйственной деятельности человека, - принялся рассуждать Ифик. - Мы с ребятами-марсианами отслеживаем на Земле участки, облюбованные ромашками. По ним определяем местонахождение поселения. Эти цветы сопровождают человека, как подорожник. Где ступит нога, там обязательно взойдут ромашки. Знаешь, я, когда готовился к отпуску, проштудировал сборники земных пословиц. Помнишь такую: "Не иди на свет огонька, хоть он  кажется близким, но иди на лай собаки, хоть он кажется далёким". Это о том, как выйти к деревне. Так вот, я бы добавил марсианскую поговорку: "У человека всегда  ромашковый путь".

- Интересное наблюдение. А я раньше полагала иначе, потому что встречала ромашки на пустырях и вдоль обочин далеко от  жилья.

- Как ни далеко, а дойти можно. Значит, не ты одна там хаживала, до тебя побывали.

- Да. Человек до всего доберётся.

- И до другой планеты. Но вот что  сбивает с толку: ромашки-то марсианские цветы. Откуда они  у вас?

- Не знаю. Информации в научных журналах об ископаемых ромашках нет. Архелогия представила научному сообществу ископаемые папоротники, плауны, розы. Выяснено, что розам 2 млн лет. Орхидеям больше. Найдены янтарные капли смолы с застрявшими в них древней пчёлкой и лилией. А вот отпечатков ромашек или окаменевших её листьев не обнаружено. Да и на фресках не встретишь такого цветка: всё больше нарисовано пшеницы, лотосов, мирта. Даже странно, почему доисторическое человечество мало уделяло внимания цветочному орнаменту.  Только название незабудок фигурирует рядом с именем фараона.
 
- На  древних фресках и не должно быть  ромашек, поскольку ромашка в те времена росла только на Марсе. И вдруг очутилась здесь!

- Тебя удивляет, откуда на Земле марсианские цветы? А меня не отпускает желание спросить, откуда на Марсе земная рыба. Помню, как ты меня ею угощал около пещеры.

- Из путешествий по Земле мы не возвращаемся  ни с чем. Берём кое-что для разведения. На Марсе рыбам созданы хорошие условия. В  пещерах есть озёра и даже речушки. В телескоп виден разлом на Марсе?

- Конечно.

- Река  в нём, каменные берега.

- Через весь Марс?



Маргарита

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться