"Весна"

Размер шрифта: - +

"Весна"

ВЕСНА
Пьеса-cказ

 

Действующие лица:


Михаил Сотников
Василий Иванович Тихомиров

фельдшер 1
фельдшер 2

 

Акт 1. Действие 1. Явление 1.

 

В беспамятстве полупотеренного с годами сознания его взгляд все так же пронзительно смотрел, как бы сквозь тебя, но при этом, успев изучить досконально самые потаенные уголки твоей души. Нет, меня он не пугал, скорее я не знал, как правильно отреагировать, когда этот молчаливый человек поймет, что кроется там, глубоко, во тьме. И каждый раз не найдя ответ на единственный вопрос, я спасался в тени трех тополей, которые так удачно проросли дружным строем по пути к моему подъезду, пряча от этих зорких глаз мою беспомощность. В любое время года, в ненастную погоду, в часы сна, я по-прежнему ощущал его взгляд. Что не отпускало меня? Мудрость, старость, болезнь, что? Понять я не мог, точнее не хотел, ведь так нелепо кому-нибудь рассказать, что прячусь от старика из дома напротив, тем более, тот просто сидит у окна.

 

(В вечер пятницы, 13 февраля, я был пойман с поличным). Возвращаясь с работы я по привычке прижался к стене дома, надеясь остаться незамеченным хотя бы на этот раз, как пугливый дворовый кот, я вглядывался в мелькающие образы немногочисленных прохожих, желая улучить момент и прошмыгнуть к себе. За спиной кто-то у кого-то спросил время, а потом попросил помощи, однако я был так погружен в свою некую миссию, что попросту не стал утруждать себя в легком повороте головы назад. После минуты молчания, я подумал, что собеседники разошлись, предоставив меня самому себе, и вот я снова могу приступить к схватке в скорости с ветром и тенью, а самое главное с этими беспощадными глазами. Встав в позицию поудобнее, я уже было оттолкнулся ногой в сторону открытой двери подъезда, но тут что-то мне помешало.

- Как не вовремя... Шиповник… Красота, красотой, но сколько зелени не сажай, а город чище не станет...
- Довольно спорное утверждение, молодой человек, - спокойным, равномерным голосом произнес невидимый собеседник.

Вздрогнул от неожиданности, оглядевшись и не увидя никого по близости, я с облегчением для себя решил, что эхом донесло обрывок чей-то беседы, тем более, что в лабиринте советских пятиэтажек такое случается, со мной до этого никогда, а вот соседские пенсионерки нередко делились подобными историями.

 

- Все ли в порядке? Вы чем-то обеспокоены?

- Нет, нет, закрой глаза, дыши глубже, это ветер, лишь ветер, - повторял вслух я.

 

Нелепо, пытаясь глубоко и часто дышать, я поперхнулся, открыл глаза только когда кто-то настойчиво, несколько раз подряд постучал мне по спине. Спасение. Ветер все так же перебегал от стенки к стенке, а тишина покоилась в фонарном свете… В матовом и тусклом пятне, производимым электричеством, я наконец разглядел своего героя - старик, на инвалидном кресле, легко одет - не по погоде, пакет из ближайшего продуктового магазина на коленях, одной варежки нет, лицо всё в морщинах, старик, как старик, еще раз взглянув, я узнал глаза, ведь их забыть нельзя.

 

-  Простите, не услышал, - промямлил неуверенно
-  Вы хорошо себя чувствуете? Может позвать кого-нибудь?

Этот старик, замерший, такой жалкий на первый взгляд, делал жалким меня на фоне своей уверенности и какой-то неведомой силы. Не мог смотреть ему в лицо, отвернулся, сказал: «Спасибо, не волнуйтесь», - и обмяк. Я проиграл, даже не посмотрев ни разу в эти проницательные глаза.

 

-  Раз так, то замечательно, но почему вы кажетесь подавленным? Я чем-нибудь могу помочь?

 

И вот опять, это переживание за других, когда сам дрожишь, и руки дрожат, и холод почти уже одолел, о чем ты думаешь, старик? Мысли разрывали мою голову, когда он по прежнему улыбался, не обращая внимания на погоду.

 

-  Вам же холодно. Так почему стоите здесь и говорите со мной? Отправляйтесь домой, в тепло.

-  Тепло - вещь относительная, а точнее состояние души. Почему я здесь? Стариковские причуды, не более. Захотелось тушёнки, вспомнилось что-то, вот и поехал, не думая. А зима уже во всю разыгралась, да…

 

Я продолжал глупо пялиться на этого странного человека, ну не мог понять я его “стариковских причуд”. Эта немощь делала меня слабым… Таким быть - не привык... Я злился на него, на себя, на мороз, на обстоятельства, что свели нас под этим одиноким фонарем во всем дворе.

 

-  Если хотели тушёнки, могли бы попросить родственников. Они у Вас есть?

-  Увы, все они умерли, а те, кто остался, слишком далеко, чтобы купить старику обычную консервную банку.

-  Раз она обычная, почему же Вы пошли за ней? Простите, поехали? Как правильно сказать... Нет... Секунду... Пошли? Поехали? Как же?....

 

Лицо мое необычным образом покраснело, и я ощутил ранее неведомое мне чувство: одно, потом другое, они сменялись быстро. Я растерялся.

 

-  Не переживайте так, я привык. Поехал - формально, пошел - по-обычному. Говорите, как Вам удобнее, я не обижусь.
-  Обидитесь? Вам что-то могло показаться обидным? Я жутко нервничал, что могу неправильно сформулировать свою мысль, но то, что Вы неверно ее можете истолковать, я даже не предполагал…

 

На этот раз я посмотрел на него, теперь он смотрел на меня с лицом проигравшего. Не знаю в чем я одержал победу, но победа важнее всего. Снег ослеплял, мешая насладиться триумфом, словно сама природа встала на сторону этого старика. И вдруг, внезапно, из моего рта вырвалось нечто похожее на Вам помочь подняться к себе?



София Кагорова

Отредактировано: 16.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: