Вестник

III.

Они шли долго. Остались позади весенние луга. Вокруг простиралась голая иссушенная земля. Выбранные, Кёр и вестник оставляли на красноватой пыли вереницу следов, которую ветер стирал лёгкой рукой. Дрожащее марево поднималось к небу, отчего казалось, что реальность в любую секунду порвётся по давно прогнившим швам, и мир окончательно потеряет всякий смысл.
От сухого воздуха у Кёр першило в горле– сделала глоток тёплой воды из фляги и встряхнула её– уже наполовину пуста. В сумке нашлись листья лопуха. Добавила пару капель воды, в походных условиях следовало экономить, и зубы вгрызлись в квазихлеб. Сытно и просто. Выбранные шли впереди. И вестник лишь изредка глядел на своих жертв. Знал, что никуда они не денутся.
Кёр обкусывала сухую кожицу на губах. За несколько часов пути чужак не ответил ни на один вопрос. Странный. Все эти годы он казался всесильным монстром, созданным разрушать привычную жизнь. Удивительно, но за шесть лет он немного изменился: глаза глядели устало, лоб прочертили тонкие нити морщин. А она думала, что вестник всегда одинаков, он же оказался человеком, который молчит.
Кёр достала из сумки книгу и открыла её на середине. Старики говорили, что там предки  записывали всякую чушь, иногда выдуманную, иногда правдивую. Теперь это не имело значения. За столетия языки смешались, и трудно разобрать, что там. Немногие односельчане могли читать и писать на собственном наречии. А для ровесников Кёр грамотность редка. Они придумывали книгам другое применение. Кёр было скучно идти молча. Ветер играючи зашелестел пожелтелыми страницами. Запахло временем и тленом. Она выдрала один лист, а книгу спрятала обратно под вещи. Вестник шёл впереди, он ничего не заметил. Кёр аккуратно оторвала уголок листка и отправила в рот. К горьковатому вкусу она привыкла и даже не поморщилась. Когда получался шарик, прятала его в карман. Вскоре их было предостаточно. Вытащила из сумки трубку, Кёр посмотрела через неё на солнце. Внутри пусто. Хорошо. Она нашла трубку неподалёку от села, где соседи вели раскопки. Несколько чудаков хотели разгадать тайны предков. Ребятня всегда вертелась неподалеку в надежде утащить что-нибудь интересное. Вот и Кёр однажды повезло. Она недоверчиво разглядывала находку, когда отмыла её от земли: «И зачем это?» Вскоре Кёр придумала.
Она плюнула бумажным комочком точно в шею вестника. Он передернул плечами, но не повернулся. Кёр бесшумно приблизилась, и мягкий шарик прошёл над его ухом. Вестник резко повернулся и получил жёваной бумагой в глаз.
– Совсем обалдела? – Побагровевший, он яростно тёр веко.
– Ты не говоришь, где мой брат.
– Скоро сама всё увидишь. А чем ты в меня плюнула? Неужели бумагой? – чужак замер.
– Ага.
Возмущённый взгляд впился в лицо Кёр. Вестник даже побледнел. Из-за какой-то рухляди!
– Ты хоть понимаешь, какая это редкость?!– в голосе холодным звоном прозвучала сталь. – Отдай!
Он требовательно протянул руку.
– Сначала брата забрал, а теперь и это!– она буркнула недовольно, но тут же последовало упрямое: – У меня условие: ты ответишь на все вопросы.
– Согласен, – со вздохом кивнул вестник.
– Зачем тебе эта фигня? – недовольно протянула она и хлопнула по сумке.
Необходимость книги для себя она осознавала чётко. Было чем занять рот и пить хотелось меньше. И думать тоже.
– Мы их собираем, чтобы восстановить знания прошлого.
– Не представляю зачем, – фыркнула Кёр, уяснив, что в её руках большая ценность, а значит, можно выторговать что-нибудь стоящее.
Вестник хмыкнул и неразборчиво забубнил. Кёр уловила только: “Дикари, которые ничего не знают и не ценят”. Она отвернулась: “Сам обзывается, а стыдно мне– надо было его сильнее ударить, чтобы не выпендривался”. Кёр представила, как бьёт вестника такой ценной для него книгой. Но вместо удовлетворения от мысленной расправы она  неожиданно почувствовала вину. Чтобы отвлечься, спросила:
– А почему ты говорил, что будет плохо, если не заберёшь наших?
– Договор этого требует. Мы обязаны соблюдать.
Ответил непонятно. Думает, самый умный. Кёр усмехнулась и выпалила:
– Посмотрел в своё же ухо.
– Что? – переспросил вестник, обернувшись.
– Эм, это значит, что ты врёшь, – объяснила Кёр.
– Интересное выражение, – проскользнуло неподдельное любопытство, – от старших услышала или прочла?
Вестник впервые заинтересованно посмотрел на неё.
– Нет. Сама придумала. И вообще-то на вопросы отвечаешь ты.
– Да…– он некоторое время, безмолвно шевелил губами, как делают заучивая фразу. – Но неплохо, с фантазией.
Кёр, не зная почему, улыбнулась. А вестник внезапно остановился и уставился вдаль.
– Вот дрянь, – процедил он.
– Что?!
“Да, как он…”– Кёр сжала кулаки.
– Смерч!– вестник стал озираться по сторонам.
– Где?! Я ничего не вижу.
Её взгляд метнулся вдоль горизонта. Слева мохнатая туча быстро вытягивалась к земле. Образовалась воронка. Гигантский вихрь, быстро покрасневший от пыли, шёл на них. 
Кёр никогда не сталкивалась со смерчем посреди степи. Дома каждая семья пряталась в погреб. Там было темно и казалось, будто великан ломился внутрь и горько всхлипывал. Но прорваться он не мог. А теперь спастись от чудовища негде. Кёр не удавалось вдохнуть. Она не могла пошевелить и пальцем. Ладони заледенели.
– Сюда!– вестник указывал в сторону.
Кёр не отрывала взгляда от вращающегося монстра. Её ноги стали непослушными, будто сделаны из песка, который вот-вот рассыплется. Вестник дёрнул за руку и с силой потащил за собой.
Они затаились в глубокой и узкой ложбине. Иссохший крохотный оазис обозначился парой шипастых кустов. Кёр, пряча лицо в жестких травах, почувствовала, как когтистая лапа урагана дерёт одежду на спине.
Она зажмурилась и вцепилась в вестника. Воронка приближалась. На зубах скрипнул песок. Мышцы напряглись – ещё секунда и Кёр побежит. Она не знала куда. Всё внутри требовало убраться отсюда. Она дёрнулась, но вестник, наваливаясь сверху, прижал к земле. Показалось, что само время замерло, завязанное в узел смерчем. Пространство забилось в конвульсиях. И только чужое сильное сердце гулко билось за спиной, и дыхание щекотало шею.