Вестники

Глава 7. Трудное решение

Туман креп с каждым днем, поэтому было решено отправляться как можно скорее. Дед взялся за организацию и подготовку к дороге: он искал тех, кто согласится пойти с ним и внуком, собирал припасы, запасался водой. Гачай, много путешествующий в своей жизни, основательно подготовился к дороге через туман. Гурд, помогая деду паковать вещи, не мог не восхищаться им: продуктов было много, но весили они мало, поскольку большую их часть составляло сушеное мясо, сушеные фрукты и овощи, орехи и сухари; среди вещей была кора особенного дерева, которая могла долго гореть, - мальчик понял это по специфическому запаху, шедшему от нее; прочные веревки, просмоленные мешки, не пропускающие влагу и многое другое. Гурду не пришло бы в голову взять все эти вещи, хотя многому он научился у деда, все же опыт значил куда больше, чем юная светлая голова.

Мысль уйти в туман с другими людьми сперва понравилась Гурду, и показалась во всех отношениях замечательной, но те-перь, спустя несколько дней, его одолевали сомнения. Сомнения мальчика не были связаны с целью его путешествия - идти или не идти к сердцу мира - он почти не колебался. Его мучило другое: подвергать ли опасности самого близкого ему человека, а вместе с ним и остальных? Унай и Идрак не были людьми, и, потерявшись в тумане, они рисковали меньше, чем любой человек. Но и за друзей Гурд переживал, и надеялся, что когда-нибудь еще увидит их. А если на их месте окажется Гачай или кто-то еще, что случится с ними? Смогут ли они еще раз отыскать дом ведуньи? За себя Гурд волновался меньше. Во-первых, в нутрии него все еще звучал глас Вестника, как нелепо бы это не звучало, во-вторых, погибнуть самому страшно, но знать, что кто-то погиб из-за него было гораздо ужаснее. Эти размышления тяготили мальчика. Он не хотел снова один брести в белой пустоте, сражаться с порождениями тумана, и кто знает, с чем или кем еще. Хотя развязка истории с туманом теперь была близка как никогда, мальчик все меньше желал участвовать в ней. Сердцем он понимал, какое решение должен принять, но ему казалось, что это было выше его сил. Почему именно он должен делать это? Ведунья только одним своим присутствием разогнала бы туман, не нужно было даже биться с ним, - это решение было таким простым и желанным, что Гурд не мог понять, отчего травница противится. Можно было бы покончить с туманом раз и навсегда, поразить его в самое сердце.

Еще одно мучило Гурда: без ведуньи у него не было шансов на победу. Что сможет сделать мальчик в месте, где туман сильнее всего? Добраться до этого островка мира и спокойствия было слишком тяжело для него, так как он может справиться с еще более трудной задачей?

Гурд хотел поделиться своими сомнениями и страхами с дедом, но знал, что Гачай не оставит его, боясь вновь потерять внука. Дед слишком любил его, что был готов пожертвовать собой и уйти в туман вслед за мальчиком. Гурд тоже сильно любил деда, и поэтому хотел, чтобы Гачай был в безопасности, а значит, остался. Мальчик знал, что он должен идти один, но сердце его, увы, не было столь храбрым, чтобы безбоязненно принять это.

За проведенные здесь несколько дней Гурд узнал, что поляна, которая предстала перед ним в момент первого знакомства, на деле оказалась огромной просекой с частью леса. Здесь были и небольшие поля, скот, пасшийся среди деревьев, и маленький ручей, питавший весь этот уголок. Мальчик понимал, что это место было идеальным для проживания. И чем больше он смотрел на людей, которых приютила травница, тем больше в нем крепла мысль, что более желанного дома сейчас было бы трудно сыскать, однако ему не придется здесь остаться. Голос Вестника влек его к сердцу мира.

Размышляя об этом, мальчик складывал вещи в мешки, в то время как к нему подошел Гачай.

- Чтож, Гурд, видно нам предстоит идти вдвоем, - голос деда был бодр, но все же в нем звучала печаль, - но так даже лучше.

- Я почти все уложил, - сказал мальчик, не удивляясь услышанному.

- Тогда завтра утром можем идти. Не стоит откладывать, - дед потрепал лохматую голову внука и пошел улаживать какие-то дела.

'Уже завтра!' - с тревогой подумал мальчик, когда вновь остался один. Сердце его трепетало, желудок волнительно сжимался, - все внутри него противилось решению покидать этот тихий уголок, однако разум велел не обращать на желания собственного тела внимание. Гурд мучился от того, что никак не мог принять для себя решения. Отчего-то это было очень трудно. Мальчик даже стал задумываться, не влияние ли это тумана, как не однократно было, когда в его голову влезали посторонние дурные мысли. Но это были лишь его собственные страхи и сомнения.

Сборы деда и внука не остались незамеченными для деревни. Хотя взрослые помогали Гачаю, как могли, даже откладывая текущие работы, все они видели в нем и его мальчике смертников, а вовсе не надежду на избавление от тумана. Люди куда больше доверяли ведунье, и если уж она остается, то нечего было идти в бесконечное белое море. Кто-то делал попытки отговорить путешественников, отказаться от глупой затеи, но все было безуспешно, и на них попросту махнули рукой. В конце-концов, каждый волен сам за себя решать. Дети в отличие от взрослых сразу же стали сторониться Гурда, для них он вдруг оказался слишком чужим, видно им передалось общее настроение. Ведунья же наблюдала все это со стороны. Никто не знал, о чем она думала, но взгляд ее то и дело возвращался к одиноко сидящему мальчику, набивающему продуктами мешки.

Время до заката пролетело незаметно, и вот уже невидимое из-за тумана солнце скрылось за горизонтом, оставляя на темнеющем небе едва заметный розовый оттенок. В доме ведуньи готовились ко сну. Постель Гурда была расположена на чердаке, там же, где спали другие дети. Их уложили в первую очередь, взрослые еще возились где-то внизу. Ребята тихонько переговаривались между собой. Постепенно шум с первого этажа стих, а вслед за ним и на чердаке наступила тишина, - дом погрузился в сон.