Везучая Натали

*** 22 ***

До Наты долетали обрывки фраз.

— …постарайся досчитать до десяти, когда придет время… не вини себя… ничего страшного, ведь никто не погиб…

Натали слушала-слушала и изо всех сил пнула Роланда под столом ногой. Даже не поняла, как это получилось. А потом ущипнула его за руку, с вывертом, как превосходно умела делать. У Ройла теперь на предплечье будет отменный синяк. Нет, огненный омут вовсе не затянул ее в свою бездну, это была обычная человеческая злость. Обычная человеческая ревность.

Роланд не ожидал, не был готов. Она увидела растерянные глаза, когда он обернулся к ней, и волна раскаяния и стыда накрыла с головой. Ната слукавила, не найдя в себе мужества признаться.

— Раз, два, королева жива… — зашептала она. Глаза сделала невинными: видишь, просто побочный эффект, но я справляюсь.

Ройл, растяпа, поверил. Поцеловал ее в макушку. Даже тошно от его наивности…

Но все еще ощущала его прикосновение. Тепло. Доверие.

Натали обернулась к Петеру, сидевшему рядом, и тихо сказала:

— Жаклин научилась воспламенять предметы. Передай дальше.

— А я сегодня заморозил скамейку, на которой сидел. Задумался. А потом понял, что прилип. Представляешь? Тоже передай.

Шепот тихо полз по рядам. Взгляды встречались и тут же прятались, как только Умница поворачивался в их сторону. Он чувствовал что-то, но был настолько медлительным и неповоротливым, что обмануть его удавалось без труда.

Перед сном Роланд пришел к ней в комнату. После той последней ночи, проведенной вместе, Нате пришлось все-таки привыкать спать в одиночестве. Правда, Ройл всегда приходил проведать ее перед сном и приносил Морду, которая, смирившись со своей судьбой, сразу же устраивалась у Наты в ногах, а иногда приходила к ней под бочок. Вот и сейчас, едва Роланд опустил ее на пол, кошка тут же мягко, словно лениво, прыгнула на кровать и заняла свое законное место. Ната улыбнулась, глядя на нее. Перевела взгляд на Ройла и улыбка погасла — тот был серьезен и сумрачен.

— Ты чего?

— Что бы они ни замышляли, это случится очень и очень скоро…

— Почему ты так думаешь?

Ната, признаться, и сама чувствовала, что что-то назревает. Очень уж быстро закрутились события в последние дни. Все эти люди, которые приходят, уходят и так странно смотрят на нее… И способности у всех вдруг заработали на полную мощность.

— Я думаю, ты послужила катализатором, — продолжил Роланд, не ответив на вопрос. — С твоим приходом дар каждого увеличился в несколько раз. Может, не надо было нам возвращаться…

— А может, они не хотят плохого…

— Они явно и хорошего не хотят. Эти люди не внушают мне доверия.

— И мне, — согласилась Ната. — Ты говорил, что мы всегда сможем снова сбежать, если что. А теперь, когда я научилась справляться с собой и без их помощи, кстати, ничто нас больше здесь не держит. Да, Ройл? Улетим завтра?

— Я не могу, — тихо сказал он.

Ната подумала, что ослышалась:

— Что? Почему?!

Морда подняла голову и удивленно посмотрела на Нату — отчего та вдруг вздумала кричать?

— Разве я могу бросить их здесь?

— Что?! Ройл, ты ненормальный? Ты с ума сошел, да? Как ты их можешь защитить? Ты ведь понимаешь — здесь целая организация, мы видим только верхушку айсберга. А ты им по большому счету не нужен. Ухлопают тебя, и дело с концом! Ройл? Роланд?

Роланд молчал, и она видела по его глазам: да, понимает. И знает, что ему не победить. Но все равно не уйдет, не бросит их здесь. Эту няшную Жаклин, которая чуть что распускает нюни, этих бедненьких-бледненьких Сирен, Айвона с ввалившимися глазами, пухлого Петера. Какое гадство!

Натали захлестнули отчаяние и злость. Роланда переубеждать бесполезно, за то время, что они провели вместе, она хорошо изучила его характер. Будь на то его воля, он бы всех их увез, усадив в «Кайю», и потом таскал весь выводок по дешевым мотелям, пытаясь спрятать. Может быть, уже продумывает план побега. Нате стало грустно. Неужели и она для него лишь «девица в опасности», не больше, чем та же Жаклин или Мирта.

— Ты не можешь спасти всех, — прошипела она. Во рту было горько от подступающих слез, но нет, плакать она не станет. — Тебе придется выбирать — спасти меня или погубить всех.

Ройл покачал головой.

— Возможно, есть и другой путь.

— Так ты… — Она задыхалась от гнева. — Значит, вот так… Знаешь, я сама теперь с тобой никуда не пойду. И сделаю все, что ОНИ мне скажут. Так и знай! А теперь убирайся!!

— Ната…

— Убирайся!!

Он поднял руки ладонями вверх, будто сдался, и просто ушел, тихо притворив дверь. И от того, что он отступил так быстро, от его молчания и того, как бесшумно он удалился, словно издеваясь на ней, Нату бросило в жар. Хотелось догнать и расцарапать всего, стереть с лица бесстрастное выражение уверенности в своей правоте. Вместо этого она прижала к лицу подушку и закричала в нее, что было сил.

На следующий день утром Ната обнаружила, что сиреневое пятно от второй инъекции исчезло. Время истекло.

Она долго не решалась подняться с постели, прислушиваясь к ощущениям. Не было такого быстрого погружения в бездну, как если бы она выпила средство, на время нейтрализующее прививку. И все же она ощущала и странную жажду, и уколы огненных искр, и мир стал выпуклым, ярким, проявлялся до мельчайшей черточки. Отступать было некуда.

Все еще злясь на Ройла, но стараясь держать себя в руках — считалочка исправно помогала в этом, — Ната тщательно оделась, словно собираясь на бой. Выбор одежды был невелик, но рубашку она застегнула на все пуговицы, чего не делала уже давно, аккуратно зашнуровала кроссовки, волосы расчесала до блеска и стянула в хвост, так что ни одна прядь не выбивалась из прически. Она была сдержана и решительна. И готова ко всему.