Вид на жительство (пм 1)

Размер шрифта: - +

Глава 7. В которой Даша скучает по дому и занимается врачеванием

Глава 7. В которой Даша скучает по дому и занимается врачеванием 

 

Я достала один из своих блокнотов и принялась просматривать записи. Через отверстие в досках на наш «этаж» спрыгнул Альд. Позевывая, выглянул в «окошко», прорезанное в ивовых стенах, присел у борта, заглянул ко мне в блокнот, раскрытом на странице с изображением озерной никсы. Эльф заинтересованно склонился над моим плечом, хмыкнул, перебросил на спину копну шелковистых волос, переплетенных на затылке золотистой тесемкой. Я затаила дыхание. Оба брата были нереально красивы – высоки, стройны и белозубы, с правильными чертами. Художник, изобразивший на обложке Леночкиной книги белокурого юношу с острыми ушами и обручем на лбу, и близко не подошел к реальности, его блондин был хорош, но слишком похож на человека. Все эльфы, встреченные мной, включая Кэльрэдина, чей истинный облик плыл и тяжело припоминался, как все, увиденное во сне, отличались нечеловеческой красотой.

От Альда пахло медом и мокрым тростником, а еще кожей и лавандой.

— Как живая, — сказал он, глядя в мой блокнот.

— Спасибо, — пролепетала я польщенно.

— Зачем?

— Чего?

— Зачем ты это рисуешь и подписываешь?

— Я хочу… изучать, знать… кто какой…

Альд помолчал, а потом ласково промолвил:

— И все-таки ты полная тоцки, хуми.

— А?

— У нас каждый ребенок знает, как выглядит никса. Вы что там в Долине совсем глупые? Рисовать никс, чтобы изучать? Чтобы изучать никс, ступай к воде. Поизучаешь… недолго. А потом они тебя сожрут, а косточки твои отдадут своим детям на игрушки. Хочешь, я покажу тебе, какими игрушками играют дети никс?

Альд вытянул из моих рук блокнот, из пальцев – карандаш и быстро начертил что-то на странице.

— Вот.

Я взяла блокнот и посмотрела на рисунок эльфа. Он изобразил нечто, вроде куколки, вот только сделана игрушка была из костей, предположительно человеческих. Альд холодно прокомментировал свое творение:

— А что? Детям никс тоже хочется изучать людей.

Вот… же. Пока я открывала и закрывала рот, чтобы что-то сказать, эльф успел потерять ко мне интерес. Он повернулся к Михо. Толстяк полусидел, склонившись над своей свинкой. Наглое животное расположилось у него на животе, растопырив лапки, словно щенок.

— Эй, толстяк, — позвал эльф Михо. — А она тебя не обгадит?

Михо затряс головой:

— Нет, что вы. Когда Малья хочет в туалет, она начинает ерзать и похрюкивать.

— Как мило, — кисло сказал Альд. — Надеюсь, ты тоже так делаешь. Ненавижу вонь дерьма. И смотри не отстань, когда сам захочешь по нужде. Я помню, ты не очень быстро бегаешь. Тоска тут у вас. Пойду спать.

Эльф поставил ногу в потертом кожаном сапоге на бортик, подтянулся и исчез в люке.

— Хам, — сказала я по-русски и добавила на атче. — Сам ты тоцки.

Михо молчал. Он, похоже, даже не заметил, что ему нахамили. А может, просто привык и перестал замечать. Мне это знакомо. В школе сколько не выговариваем детворе, дразнящей очкариков и толстячков, тем все равно достается.

Михо достал из кармана кожаный ремешок и принялся что-то плести. Я заинтересовалась:

— Ты владеешь магией?

— Нет, госпожа, — свиновод заметно смутился. — Сколько не учили меня, все напрасно. Это так… от скуки и на удачу. Я только готовить хорошо умею.

— Для меня это тоже сродни магии, — пошутила я. — Я люблю готовить, но по настроению.

— Еда и магия, — философски кивнул юноша. — И то, и другое может давать искры, а может и поглощать.

О, вампиризм? Интересно!

— Да, — кивнул Михо. — Говорят, черные маги сосут из людских аур искры. И могут высосать человека до потери жизненных сил. Такой человек хиреет и болеет. Эльфам легче, они чувствуют магию даже если сами не маги, а вот хуми и средним расам….

— Не дай боги, — сказала я. — Голова что-то болит. Наверное, устала.

— Мы все устали, — тихо произнес Михо. — Нужно выспаться. На рассвете, если дорога будет удачной, приедем в Пельтреннат.

— А ты сам-то как думаешь, правда это… ну, о ходячих мертвецах?

Парень задумчиво пожевал губами:

— Коли столько народу прочь бежит, даже и не знаю. От слухов такого бы не было.

Я передернула плечами и достала из рюкзака одеяло. Мерное движение телеги укачивало. Стемнело. Сквозь стенки и циновки просвечивали магические фонари на других телегах. Наш фонарь светил слабо. В полутьме читать и рисовать было невозможно, и я опустила тростниковую занавеску. Постепенно все затихли, только доски над головой поскрипывали, когда кто-либо из спящих наверху ворочался. Мне было неуютно, хотя телега была сделана добротно и дощатый потолок опирался на крепкие, широкие подпорки вдоль бортов и внутри. Постепенно я заставила себя не думать о конструкции над головой и той силе, что вращалась в деревянных колесах и заставляла наш фургон двигаться.

На меня напала хандра, голова болела все сильнее. Вот, Дарья Васильевна, привыкайте, тут вам никто «нурофен» не предложит. И как тут с дантистами, вообще?  Я долго не давала дурным мыслям атаковать себя, отвлекаясь на общение с попутчиками и наблюдение за новым миром, но сейчас оказалась наедине с паникой. Я могла бы сейчас читать хорошую книгу при свете торшера, гладить Марьванну и жаловаться ей на то, что завтра снова в школу – вновь и вновь объяснять, что такое сарказм на примере рассказов Салтыкова-Щедрина. А вместо этого еду в телеге, управляемой волшебными искрами и слушаю храп непонятного существа-коротышки с острыми ушами.



Дарья Гусина

Отредактировано: 27.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться