Пряные миры 1. Вид на жительство

Глава 10. В которой Даша разочаровывается в волшебной силе искусства

Глава 10. В которой Даша разочаровывается в волшебной силе искусства

На следующей станции пассажиры решали транспортные проблемы и громогласно обсуждали их финансовую составляющую. Дело затянулось. Нашему обозу, самому последнему, нужен был новый самоцвет, старый рассыпался прямо в пути, и все последние часы две крайние телеги шли рывками. Деньги на аметист собирались всем обозом. Я тоже внесла свою долю. Узикэль, облегчая свой кошель, пытался протестовать, но не особо рьяно – здесь так принято: кому «повезло» столкнуться в пути с поломкой, тот и платит за «запчасти». Мы все равно застряли: мастер не успевал с починкой.

На следующий день я проснулась рано – сон разбудил. Монах-наставник собирал детей на утреннюю медитацию. Те, сонные, стояли, покачиваясь и прикрывая глаза.

Сонтэн кутался в свой плащ, дрожал, но тоже вышел из фургона. Мы разговорились. Мой рассказ о танце молочноволосой эльфийки и узорах на ее коже заставили старого учителя всерьез задуматься. Поверил ли он, что я действительно видела искры, не знаю, но в конце нашего разговора Сонтэн вдруг предложил мне взять у него несколько уроков магического видения. Я не стала рассказывать учителю о своем сне, страшном, просто кошмарном, таком пугающем, что подскочив посреди ночи с криком, я разбудила Лим и Малью. В моем сне Кэльрэдин разговаривал с зомби, тем самым троллем, что напал на дом Бадыновых.

С Кэльрэдином все было… сложно. От прежней романтики, розовым флером укрывавшей мои сновидения и, признаюсь честно, оживлявшей мою монотонную жизнь в мире родном, в нынешней жизни не осталось и следа. Сны изменились, скрытое проявилось. Мир был другим, мой приятный зеленоглазый собеседник с крыши южного города оказался тайным черным магом. Я боялась Властелина эльфов. Но еще больше меня пугало то, что Кэльрэдин знал нечто, чего не знала я.

Альд меня сторонился, вид у него был задумчивый. Лим была очень грустна, она снова подурнела, утром со стоном растирала отекшие лодыжки и запястья, долго приходила в себя и частенько отбегала к нужнику. Я подозревала, что девушка беременна. Но наши отношения не были настолько дружественными, чтобы спросить ее напрямую. Мне почему-то казалось, что любопытство в таком вопросе она не одобрит. Как я успела заметить, люди здесь не слишком уважали беременность. Вслед будущим матерям часто неслись насмешки: «брюхатая», «с икрой», «пузырь». Вряд ли наша Лим умеет огрызаться так, как жена крестьянина из впередиидущей телеги.

Сонтэн, наверное, знал о беременности подопечной. Даже в своем нездоровом состоянии он пытался помогать Лим. Я тоже не давала ей лишний раз поднять ведро с водой или встать слишком близко к жаровне. Но самым полезным для Лим стал Михо. Он постепенно заменил девушку в нашем поварском тандеме: таскал воду и дрова для готовки, разжигал жаровни, мыл котелок, а главное – замечательно готовил. Даже любитель вкусно поесть почтенный Узикэль оценил его талант. Я вообще заметила в файнодере изменения к лучшему. Он меньше ругался с эльфами, иногда снисходил до беседы за ужином и даже признал нашу компанию самой приличной во всем обозе. Присутствие мага, придворных кавалеров и «богатой наследницы восточных контрабандистов» примиряло его с нашим разношерстным обществом.

Потянулись долгие дни. Шли дожди. Магия не справлялась с расползающимся трактом, телеги двигались медленно, маги выбивались из сил. Мы много спали и ели, запасы убывали с пугающей быстротой. До Тунницы на пути попалось несколько крупных поселков. Мне и Михо удалось выторговать немного крупы и соленого мяса – в ход опять пошли специи, в эти сложные времена каждый селянин считал необходимым иметь небольшой запас пряностей.

Скука действовала на всех. Мои попутчики медленно погружались в летаргию. Даже Михо впал в уныние. Избалованные его кулинарными способностями, мы стали замечать, что молодой человек делает над собой усилие, чтобы заняться готовкой на остановках. И не удивительно – сколько он не бился, чтобы разнообразить рацион из круп, сырной соломки и жесткого, как подошва, сушеного и вяленого мяса, блюда получались сытными, но невкусными.

Сонтэн пытался показать мне искры. Следуя его указаниям, я часами вглядывалась в окружающее пространство. Но то ли погода была слишком пасмурной, без единого лучика солнца и луны, то ли никакого таланта к магии у меня не было. Я сама уже склонялась к тому, что искры на теле Диноры могли привидеться: отблески пламени костра отразились, белые волосы прилипли к влажной коже, и все такое. Но  я старалась. Когда-то мне нравилось рассматривать объемные картинки в специальных альбомах. Смотришь и видишь только мешанину точек и пятен. И вдруг происходит волшебство – картинка расслаивается, из нее проступают скачущие кони или деревья в цвету. Что-то подобное мне предлагалось сделать сейчас. В воздухе на расстоянии двух-трех метров следовало увидеть острые искорки, вращающиеся и сливающиеся в серые и серебристо-белые пятна. Сонтэн указывал мне на их скопления, но я видела лишь сучки на досках на стенах повозки.

Обозные маги, чувствуя эманации магии, несколько раз подходили к нашей телеге, но Сонтэн выдавал меня за свою ученицу, туповатую девицу, желающую кровь из носу овладеть волшебством. Маги сочувственно кивали коллеге и отходили.

Альд продолжал меня избегать. Эгенд, напротив, сделался более общительным, иногда даже снисходил до бесед над миской каши. На остановках я замечала, как берет его на измор танцовщица Динора. На одной из стоянок в ход пошли полузапрещенные приемы, типа неожиданного поцелуя в кустах, после которого совершенно неизменившийся в лице эльф сжал пальчики эльфийки в своих ладонях, снял их со своих плеч, поклонился со словами сожаления и ушел в повозку. Нет, я не подглядывала. Просто Огунд и несколько малышей предложили сыграть с ними в прятки.