Пряные миры 1. Вид на жительство

Глава 12. В которой Даша приобретает защитника и поклонника, вопреки воле оного

Глава 12. В которой Даша приобретает защитника и поклонника, вопреки воле оного

… Я ушла в телегу – предаваться скорби и раздумьям. В нашей с Лим половине в тяжелой каменной жаровне тлели ветви. Сонтэн сплел из них венок и наполнил сухое дерево магией. Ветки испускали ровный жар, достаточный для обогрева повозки. Я опустила внешнюю двойную циновку и подняла внутреннюю, к возвращению моих попутчиков телега хорошо прогреется. Осень неумолимо вступала в свои права. А ведь впереди нас еще ждут северные земли.

В повозку впорхнула оживленная, румяная Лим, порылась в вещах, подхватила шаль и устремилась к выходу. Я не сдержалась, негромко и раздраженно произнесла ей в спину:

— А в твоем положении это не опасно?

Лим застыла, медленно повернулась ко мне, шагнула ближе, опустилась на одеяла, продолжая тревожно таращиться. Рука ее потянулась к животу.

— Как ты...? Уже заметно?

— Не очень. Но признаки есть.

Лим пригорюнилась, сжалась, обняв колени руками.

— Как же ты решилась? — тихо спросила я, уже жалея, что затеяла разговор. — Одна, в такое время. Нельзя было остаться дома?

— Я не могла оставаться… дома, — медленно произнесла Лим.

Я заметила паузу, покачала головой.

— Все было так плохо? А твоя семья, неужели никто не помог бы?

У Лим вдруг сделалось странное лицо. Ба, да это злость! Наша милая девочка умеет злиться!

— Помогли бы, — процедила Лим сквозь зубы. — Даже пытались. Если догонят, точно помогут.

Я присвистнула, посмотрев на попутчицу с возрастающим уважением. Не иначе как она беглянка. Еще одна в нашей компании.

— А семья мужа?

Лим подняла глаза и вдруг заплакала, тихо и отчаянно.

— Ну, ну, — пробормотала я. — Предположу, что никакого мужа и не было.

Лим кивнула, низко наклонив голову.

— Ну что ж, бывает. Куда же ты тогда едешь?

— К друзьям. Они помогут. Но ты не подумай… все не так. Я не такая... Все иначе.

— Конечно, конечно, можешь ничего не рассказывать, я тебе верю, верю, — я порылась в кармане рюкзака, подвинулась ближе, сунула в мокрую от слез руку маленькую шоколадку.

— Съешь, это лекарство от женской печали.

— Правда? — наивно удивилась Лим, развернула блестящую бумажку, понюхала и лизнула. — Вкусно. Как лакрица. Лучше даже.

— Ешь. У нас тут и так мало радостей. Мы, девушки, должны поддерживать друг друга. Ничего не бойся. Сонтэн и я, мы поможем. Мы тоже твои друзья.

Лим кивнула. Какая она все-таки юная!

— А теперь иди, — сказала я. — Веселись, пока можешь. Оденься только потеплее. Ночь холодная.

— А ты? — спросила Лим.

— Я побуду здесь, устала.

… Наверное, я задремала и вздрогнула, когда наверху громко стукнуло. Кто-то вернулся в телегу, залез на «второй этаж». Я прислушалась. Судя по шуму, один из близнецов, скорее всего меланхолик Эгенд. Если бы не упрямство Альда, мы бы договорились со старшим братцем. Он вроде человек с благородными принципами, хоть и ставящий превыше всего безопасность семьи. И в этом я его очень хорошо понимаю.

Праздник еще продолжался. Звук плохо проникал сквозь стены, но я прислушалась. Кто-то пел, густым бархатистым голосом. Я вдруг поняла, почему мне показалась знакомой песня Диноры о водорослях –  язык эльфов был похож на наш земной гэльский. Одна из моих подруг писала диссертацию по кельтским языкам, и мне волей-неволей пришлось приобщиться к ее научным изысканиям. Что ж, порталы.

Наверху завозились. Что-то загремело, послышалось бормотание. Нужно намекнуть, чтобы Эгенд не страдал так шумно. Ладно, все равно спать не хочется. Да и остальные вернутся – разбудят. Эльф чем-то заскрежетал, надеюсь, не зубами. Сможет ли старший брат отговорить младшего от возвращения к Кэльрэдину? Все-таки Альд – наивный мальчик. Неужели он думает, что, продав меня Длиннорукому, вернет прежнюю жизнь?

Эгенд шумел все громче. И, кажется, стонал. Бормотание усилилось.

— Эй, наверху! — робко позвала я. — Все нормально?

Шум прекратился. Я немного расслабилась, поерзала на одеяле и углубилась в чтение своих записей за день. Никак не получалось красочно описать сегодняшнее представление. Рисунок тоже не задался. Цветных карандашей, чтобы изобразить буйство красок «во магенрим» у меня нет, да и обычные скоро закончатся.

Он спрыгнул через проем в настиле и замер, согнувшись, сжимая в руке меч. Блики заиграли на лезвии. Альд обвел пространство внутри телеги безумным взглядом. Зрачки у него были такими широкими, что глаза казались непроницаемо черными.

— Мама, — пискнула я.

Эльф словно только теперь заметил меня, остановил на мне тяжелый взгляд, пошевелил губами. Я приподнялась на локтях, вжалась в угол. Выбежать из телеги я не могла – Альд перегородил проход. Кричать бесполезно, стучать в стену тоже –  накануне Михо прикупил у монаха-наставника плетеные полотнища из грубой льняной пряжи (малыши из монастырской телеги плели их на продажу), развесил поверх лозняка. Теперь наша телега утеплена по всему периметру. Тепло и мягко. И звуконепроницаемо. Чем больше я всматривалась в лицо Альда, тем больше понимала, что тот не в себе. Меч казался живой ртутью, играя в руке парня, создавая страшноватый контраст с его неподвижностью. Эльф смотрел на меня, не моргая. Желваки перекатывались под натянувшейся на скулах кожей .

— Альд, — выговорила я хрипло, засовывая руку в стоявший рядом рюкзак — ну хоть бы ножик какой завалялся, страшно умирать подобно бабочке на булавке. — Пожалуйста… это я, Даша. Давай поговорим… не делай глупостей…