Видишь принца - целуй! И так восемь раз

Глава шестая. Поцелуй шестой

Меня били-колотили

В огороде, во кустах,

Проломили мою голову

В семнадцати местах.

По небу фигня летала

Неизвестного металла.

Очень много в наши дни

Неопознанной фигни.

Из репертуара народного дуэта "Поля и Глая"

- Что, уже все? - громогласно возмущалась следующим утром Аглая. - Земли Тарии закончились? Ну и королевство. Да наш Камызякский район в два раза больше! А гонору-то, гонору! Государственные праздники, древние обычаи, наследники престола, основатели династии... Тьфу!

Покинув гостеприимную деревеньку, путешественники почти сразу же обнаружили на дороге пару пограничных столбов и массивную стелу, поясняющую, что они въезжают на земли халифата. Окрестный пейзаж практически не изменился, что несколько удивило Полину, ожидавшую увидеть в халифате сплошные пески.

Уже очень скоро дорога стала заметно лучше, движение по ней - интенсивней, и все чаще на пути попадались села.

- А плотность населения в халифате побольше, чем в Тарии, - сказала наблюдательная Аглая и тут же была наказана за умничанье - ей пришлось объяснять Мирику, что такое плотность населения и как она высчитывается.

Мирик неожиданно для народного дуэта отнесся к новому знанию с восторгом и даже что-то законспектировал в тетради, извлеченной из заплечного мешка. При этом в мешке глухо звякнула мандолина. Этот звук побудил к действию заскучавшую Полину. Девушка согнала с сиденья Аглаю, извлекла из-под него собственный музыкальный инструмент и принялась потихоньку бренчать по струнам. Почему-то ее пробило на колыбельные, и будущая актриса вполголоса запела:

- А курлы, курлы, курлы,

Прилетали журавли,

На ворота сели,

А ворота скрип-скрип.

Не будите нашу Глаю,

Наша Глая спит-спит.

Аглаю пение не порадовало, и об этом немедленно стало известно обоим попутчикам и ездовому животному.

- Во-первых, я не сплю. Во-вторых, что-то у тебя позднее зажигание - колыбельные следовало петь вчера тарскому принцу. Мирик, не вздумай спрашивать, что такое зажигание!

Мирик ничего подобного делать и не собирался. Колыбельная неожиданно пробудила в нем неясные чувства, сильно смахивающие на тоску по дому и домочадцам.

- Художника обидеть может каждый, - со вздохом заключила Полина и отложила балалайку. - Давайте тогда играть в города. Мирик, начинай.

- Ты хорошо подумала? - ехидно спросила ее Аглая.

- Да. Ой! Нет. Но чем же тогда заняться?

- Да ладно, пой, если хочется. Давай что ли репертуар какой подберем для халифата.

- Репертуар, репертуар... Слушай, а мы ведь ничего о халифате толком и не знаем. Что им может понравиться?

- Да какая разница! Мы же народный коллектив. Пусть слушают заунывные песнопения нашей далекой родины и радуются.

- Точно! Я вот знаю одну стопроцентно очень заунывную песню...

- Судя по твоей колыбельной, и не одну!

- А уж сколько заунывных песен знает Мирик, - Полина покосилась на задумавшегося возницу, - помнишь его героические баллады?

- О да! - Аглая энергично закивала головой. - Придумала! Давай, чтобы скоротать дорогу, проведем в нашем маленьком творческом коллективе конкурс на самую нудную песню. Мирик, ты нас слышишь? Ты тоже участвуешь. Победитель получает... А что получает победитель? Сейчас мы что-нибудь откопаем.

* * *

В поисках подходящего приза школьница принялась рыться в еще не до конца разоренной корзине с тарскими подношениями.

Поскольку ни пол, ни возраст, ни социальное положение спасителей наследника неизвестным дворцовым доброхотам заранее известны не были, подарки подбирались примерно по тому же принципу, что и призы в какой-нибудь средней руки благотворительной лотерее.

В итоге Аглая последовательно извлекла на свет божий огромную цветастую шаль, набор рыболовных крючков (привет дядьке Полтавчику) в жестяной коробочке, тридцатисантиметровый, в узорчатых ножнах кинжал, который сразу же приватизировала для кухонных целей Полина, деревянную резную шкатулку и какое-то странное украшение. Оно представляло собой первобытного вида колье в виде сжатой в комок сетки, украшенной тяжелыми металлическими бусинами и висящей на простом кожаном шнуре.

Аглая тут же повесила украшение себе на шею, слегка наклонилась вперед под его весом и радостно заявила:

- Вот эта фиговина и будет призом. Самому занудному певцу - самое аляповатое украшение.

- Вообще-то это гоблинская праща, - сообщил Мирик, внимательно разглядев фиговину, ну и, попутно, грудь, на которой она висела. - Ее раскручивают за шнур и метают в сторону врага. Сетка должна в полете развернуться и надеться на голову жертвы. Или накрыть куропатку, если воин отправился с пращой на охоту. Хотя гоблины действительно иногда используют их и в виде украшений.

- Отлично, то, что надо, - не смутилась Аглая. - Очень полезный и многофункциональный приз.

- Стоп, а кто будет судить конкурс? - внезапно спохватилась Полина. - Если все мы участники? Боюсь, попытайся мы собрать на такой концерт публику, нас попросту побьют.

- Пусть Пикапер судит, - после некоторых раздумий распорядилась Аглая. - Ему-то все равно слушать придется.

Полина с сомнением посмотрела на лося и легкомысленно махнула рукой - мол, пускай. Ей не терпелось приступить к конкурсу. Девушка взяла в руки мандолину и уже набрала в рот воздуха, однако порадовать попутчиков помешали обстоятельства - Мирику пришлось срочно свернуть на обочину. По дороге навстречу бричке пронеслись верховые в форме, сопровождающие вереницу карет. В окне одной из них мелькнул роскошно одетый смуглый брюнет. На дверцах карет были изображены какие-то гербы, свитки и голуби.

- Дипломатическая служба халифата, - пояснил возница ничего не понявшим девушкам. - Интересно, куда это они таким представительным составом? У нас в ... дома вся дипломатическая служба располагает только восемью экипажами, а Каракумат, оказывается, за один раз посылает шесть. Не иначе как или война, или сватовство, или король под дипломатическим прикрытием куда-то направился.