Викки Ёлкина не сдаётся!

Размер шрифта: - +

Глава 7

До города предстояло идти почти два километра по утоптанной пыльной дороге. Сначала по аллее, окаймлённой развесистыми деревьями, а затем по проезжему тракту. Можно только порадоваться, что в этом времени правила приличия не столь строги, как, например, ещё сто лет назад. Сейчас мужчина и женщина могли отправиться на прогулку в одиночестве, без свиты дуэний, и не вызвать при этом досужие пересуды вперемешку с косыми взглядами. Проходящие мимо рабочие дежурно кланялись господам и только.

Солнце начинало припекать. В застывшем воздухе на многие километры отчётливо разнёсся звон часов, установленных на башне в Энске. Пробило десять.

Бриджит не спешила начинать разговор, и пока неловкое молчание не достигло своего апогея, Андрей заговорил о погоде нарочито занудным тоном, подражая знаменитому ведущему передачи о животных, заставляя время тянуться жевательной резинкой, прилипшей к ботинку в знойный полдень.

— Климат в наших краях умеренно континентальный: жаркое лето и холодная зима. С последним фактом ваш Наполеон познакомился лично. Лето наступает в первой половине июня. Это время напряжённой работы на полях: сначала проходит прополка, подкормка растений, затем начинается сенокос, а потом наступает горячая пора уборки хлебов. Дожди, чаще всего, кратковременные...

— Да неужели?

— Да-да! В среднем за лето бывает до двадцати дней с грозами, а иногда выпадает град.

С одной стороны Бриджит чувствовала, что идти с Андреем рядом не такая уж неимоверная пытка, как ей хотелось думать. Пришлось напомнить себе о той главе из Библии, которую они с Викой читали буквально пару часов назад — в ней говорилось, что зло здорово умеет маскироваться. Но с другой стороны, эту прогулку смело можно записать в книгу рецептов инквизиции. Молодые люди едва прошли половину пути, а Бриджит уже изнемогала. Тугой корсет с непривычки впивался в рёбра и мешал вздохнуть полной грудью, неудобные туфли немилосердно жали в пальцах, вся спина покрылась липким потом, а кружевной зонтик, казалось, стал весить несколько килограммов.

"Ничего, я мучаюсь ради благой цели", — говорила себе Бриджит. — "Подобно Жанне Д'Арк — деве, посланной самим Небом вырвать погибающую Францию из лап коварных англичан — я должна защитить Викторию от посягательств тёмных сил. Любыми правдами и неправдами. Быть может, мне даже стоит притвориться перед Викой, будто между мной и Андреем роман. Она невероятно благородна; узнав об этом, лишний раз даже не посмотрит в его сторону. Но... нет, не смогу себя заставить! Придумаю что-нибудь другое".

— Мадмуазель, вы меня не слушаете, — Андрей упрекнул её полным притворного сожаления голосом.

— Excusez-moi[1], я размышляла о Жанне Д'Арк.

— Моя компания вызывает у вас мысли о кострах?

— Что вы, как можно.

Она подавила зевок, и Андрей мысленно поздравил себя с удачным началом.

В женщине, что шла рядом с ним по правую сторону, действительно было что-то от Орлеанской девы. Платье не позволяло ей сутулиться, высокий воротничок-стойка вынуждал надменно держать голову, а то, как подчёркнуто церемониально она несла зонтик в одной руке и маленькую сумочку в другой, вызывало улыбку. Тем не менее, эта прогулка предсказуемо оказалась неимоверно скучной. Бриджит явно не старалась поддерживать беседу, на все вопросы Андрея отвечала сухо и односложно. Вчера он полностью уверился, что она заинтересовалась им, чего же сейчас ведёт себя настолько безынициативно и даже враждебно? Неужели, так быстро разочаровалась? Было бы не плохо, но закрепить результат всё равно надо.

— Вы хорошо знаете город, месье? Виктория говорила, что последние десять лет вы провели в Москве.

— Хорошая память — великое благо, мадмуазель Дюкре. Вы удивитесь.

— Surprenez[2].

Энск 1908 года разительно отличался от того города, что знали Андрей и Бриджит. Пожалуй, только сейчас они в полной мере осознали смену эпохи. Почти все здания выглядели несовременно, добротные каменные дома соседствовали с деревянными, дороги по большей части были неровными и немощёными. Энск бурлил деловой суетой. В уличном шуме сливались окрики извозчиков, грохот телег и ржание лошадей. Повсюду расхаживали разносчики с подвешенными на шее лотками, полными пирогов с капустой, крендельков, а иногда и с маленькими бочонками медовухи.

Андрей проявил несколько запоздалую галантность и предложил Бриджит руку. Чуть поколебавшись, она положила ладошку на его локоть.

— Гоголь сказал: "Архитектура — тоже летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания, и когда уже ничто не говорит о погибшем народе". Пожалуй, главное, что привлекает взор каждого гостя Энска, это знаменитая часовая башня. Принято считать, что её спроектировал итальянский архитектор Сильвио Берлускони, прославившийся работами в Венеции, но на самом деле история отнюдь не так однозначна.

— Берлускони вы сказали?

— Именно.

Ощутив запоздалую благодарность к графу-алкоголику за ту рюмку виски, Андрей с показной ответственностью подошёл к процессу просвещения иностранки и принялся самозабвенно врать. Пятьдесят грамм сорокаградусного напитка творили невероятное!



Ольга Смышляева

Отредактировано: 08.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться