Викки Ёлкина не сдаётся!

Размер шрифта: - +

Глава 18

Пока Бриджит разыгрывала партию с Андреем, Виктория успела куда-то запропаститься. Кажется, графиня обмолвилась за обедом о каких-то планах, не требующих отлагательств. Бриджит была слишком поглощена собственными мыслями и постоянными, навязчивыми знаками внимания от обоих братьев Колодкиных, что пропустила мимо ушей всю мало-мальски полезную информацию. На выручку ей пришёл Денисыч, обнаружившийся в гостиной за сортировкой корреспонденции. Он сообщил, что юная графиня собиралась съездить к нескольким арендаторам по вопросам усадьбы, и если мадмуазель поспешит, то ещё застанет её в конюшне.

Подобрав юбки, Бриджит с неподобающим благородной даме видом помчалась во двор. Только бы Викки ещё не уехала, иначе эти несколько часов в неведении доконают её! А если момент будет упущен? Виктория восхищена Андреем, в этом нет никаких сомнений, змею-искусителю осталось лишь добить бедняжку.

Хрупкая фигурка в бледно-жёлтом платье в голубую полоску только-только устроилась в кабриолете; конюх подал ей вожжи.

— Викки! Постойте!

— Ma chère Brigitte! — Виктория вопросительно посмотрела на запыхавшуюся подругу. — Почему вы здесь? Что-то случилось? Разве вы не собирались понаблюдать за стрельбой Михаила и Петра в саду?

— Vraiment?[1] — Бриджит попыталась вспомнить разговоры за столом и не смогла. Впредь пообещала себе быть внимательнее к собеседникам или бездумно не поддакивать каждому их слову. — Нет, ничего не случилось, просто... просто... Я бы хотела составить вам компанию. Вы не возражаете?

— Очень мило с вашей стороны, — Вика благодарно улыбнулась, — но хотела бы вас предупредить, что прогулка будет скучной почти так же, как стрельбы. Боюсь, у меня в планах одни цифры и контракты. Не лучше ли вам скоротать время до ужина в тени сада?

— Никакая прогулка в вашем обществе не может быть скучной, — Бриджит вернула улыбку, и пока графиня не нашла более весомую отговорку, чтобы не мучить гостью рутиной, от которой сама не в восторге, заняла место рядом.

Конюх поднял крышу кабриолета, чтобы дамам не напекло головы, и старая лошадь (единственная оставшаяся после набега родственников) страшно медленно тронулась вперёд по пыльной дороге. Земля изнывала без дождя, но на скорую непогоду можно не рассчитывать — небо чистое, ветра нет.

— Прекрасный день, — Бриджит начала издалека. — Вы тоже так считаете, Викки?

— О да! — мечтательно протянула та. — "Лето красное, росы студёные; изумрудом все листья цвечёные..."[2]

Предчувствие Бриджит не обмануло — без вмешательства мужчины тут явно не обошлось! И она прекрасно знала его имя.

— Сегодня случилось что-то особенное?

— Нет-нет, ничего такого, — тихо ответила Виктория. Её щёчки залились румянцем, сделав симпатичное личико ещё краше.

Поборов волну злости, Бриджит с упорством голодного бурундука и с настойчивостью, совершенно не свойственной кроткой воспитаннице института благородных девиц, принялась выпытывать подробности. Ей за глаза хватило неоднозначного разговора с Андреем в библиотеке, чтобы ещё здесь ходить вокруг да около.

— Ах, это сильнее меня, я не могу молчать! — наконец, когда все отговорки иссякли, воскликнула Вика. Остановив кабриолет прямо посреди дороги, она принялась что-то искать в маленькой расшитой бисером сумочке. Спустя несколько секунд на солнечный свет появился чуть увядший бутон розы и сложенная вчетверо записка. — Смотрите, что я обнаружила сегодняшним утром у себя в комнате, когда вернулась из часовни.

Бриджит с самими мрачными предчувствиями взяла записку, словно ядовитую змею. Зная, что содержание ей не понравится, всё равно принялась читать:

"Любить иныхъ тяжёлый крестъ,

А ты прекрасна безъ извилинъ,

И прелести твоей секретъ

Разгадкѣ жизни равносиленъ.

Драгоцѣнная Викторiя, окажите честь и примите приглашенiе раздѣлить со мною ужинъ ровно въ полночь въ саду. Волшебныя огни проведут Васъ ко мнѣ. Я буду въ маскѣ.

Съ искренним восхищенiем красотою Вашей души, Зорро.

P.s.: Особо умоляю сохранить нашу встрѣчу въ тайнѣ ото всѣхъ."

— Прошу, никому ни слова, — глаза Виктории сверкали звёздами. Они громче любого крика свидетельствовали о том, что эта девушка может испытывать сильные чувства, не смотря на ауру неприступности и воздвигнутую стену чопорности и благопристойности. Более того — она способна броситься в омут с головой!

Опасный момент.

— Je le jure.[3]

С русской поэзией Серебряного века Бриджит была знакома слишком поверхностно, чтобы узнать подлинного автора стихов, но то, что строчки украдены, не сомневалась. Красивые, к слову, строчки... как и то, что написано после них.

— Вам не кажется, что это приглашение звучит уж больно... подозрительно? — Она с неохотой вернула записку и натянуто улыбнулась.



Ольга Смышляева

Отредактировано: 08.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться