Виноград

Размер шрифта: - +

Глава первая

Виноград сломил Тоню окончательно.

Данила ел его неторопливо, сплёвывал косточки и рассуждал о том, что любовь и поэзия по сути — одно и то же. У поэта есть муза — реальная или вымышленная вдохновительница. И он перед нею преклоняется, как перед возлюбленной. Короче говоря, стихи — не более, чем попытка произвести впечатление на приглянувшуюся барышню. Подчас — завуалированная настолько, что даже сам автор о ней не подозревает.

Тоня почти не слушала, она смотрела на виноград. Крупный, чёрный, с толстой кожурой, которую надо прокусывать с небольшим усилием, наверное, чуточку терпкий, не приторный.

— У тебя там такого нет, — Данила обратил внимание на её взгляд, — ни за какие деньги, да?
— Посмотрим, — сказала она, а про себя подумала: да.
Кишмиш, невозможно сладкий, без косточек, продавался повсюду. Но ей хотелось именно этих огромных ягод, немножко вяжущих язык. Таких, как у Дани, упругих, ровных, без вялости, вызванной дальними путешествиями. Только что сорванных, небрежно помытых.

До этого Данила демонстративно поедал при ней всякую незнакомую экзотику. Экзотика была терпимой. Про неё и названий-то не знаешь, не то, что вкуса. Цветы притаскивал охапками, но скайп, к счастью, не передаёт запахи.

А вот видеозаписи были уже довольно мучительны: она любила море, и вода, набегавшая на песок где-то там, за тридевять земель, печалила Тоню своей недосягаемостью.

— У тебя — сплошной холод и одиночество, ведь правда? — уточнял Даня между делом. — А тут такая красота. Но ты держись. Ты же волевой человек, справишься. Представь, что у тебя специальная диета. Нельзя нюхать цветы, есть вкусные фрукты и обнимать любимых людей.

— Нет у меня диеты, — с показным безразличием говорила Антонина. — Мне достаточно твёрдости духа. И запиши, пожалуйста, название того, что ты в прошлый раз сожрал с выражением почти неприличного наслаждения на лице. Я посмотрю в Википедии, съедобно ли это.

Но так было до винограда. Виноград был знаком и прекрасен. И это значило, что пора сдаваться. Потому что глупо терпеть в такой ситуации. Она даже Данилу не обманет, не то, что себя.

— Хорошо! Ты был прав! — Тоня смотрела в ноутбук и старалась держать спину прямо. — Доволен?
— Конечно, нет, — Даня взял нож, разрезал виноградину пополам, вынул кончиком косточки, задумался, а потом принялся срезать с одной из половинок кожу. — Мне нужны подробности. Полное развёрнутое признание. С присущими тебе обстоятельностью и красноречием.

Тоня хмыкнула, но спорить не стала.
— Мы с тобой ехали в отпуск...
— О котором давно мечтали! — подсказал Даня.
— О котором мечтали... Меня вызвонили прямо в аэропорту, настойчиво попросили выйти на работу...
— «Меня, карьеристку и трудоголика!»
— Да... Но я не хотела, чтобы отпуск пропал у тебя!
— Конечно-конечно, о муже заботилась.
— Да, заботилась!
— И...
— И сказала, чтобы ты летел один...
— Сказала?!
— Настояла...
— Поточнее.
— Ладно, я устроила скандал... А потому что ты не хотел! Сказала, что разведусь с тобой, если ты не полетишь и не отдохнёшь. И ты согласился, но заявил, что это неправильно. Мы должны быть вместе всё время.
— В горе и в радости!
— Блин, Дань, ну какое в горе и в радости, откуда ты берёшь эту фигню? Мы в обычном городском загсе регистрировались, так никто не говорит!
— Не говорит, но подразумевает. Ты продолжай. Что тебе ответил муж?
— Муж ответил, что будет меня изводить по скайпу всякими захватывающими видами, и я не выдержу и разрешу ему вернуться.
— И...
— Разрешаю, — Тоня посмотрела на него счастливо и виновато.
— То-то же, — довольно заявил Данила. — Буду, наверное, послезавтра. Уже билеты смотрю.

— Ты мне лучше вот что скажи, — виноград никак не оставлял Тониных мыслей, — он ведь там, кажется, не растёт?
— Привозной, — подтвердил Даня и сунул в рот очищенную ягоду. — Импортный. Насилу нашёл. Но я знал, что без него тебя не проймёшь.



Владимир Сергеев

Отредактировано: 28.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться