Виновата судьба

Глава 20

Молча сидела на стуле посреди просторной лужайки где-то на другом конце города. Хоронить Сьюзен предпочли далеко от дома, где живет её родная сестра. Я смотрела на коричневый гроб, весь сверкающий от свежего лака.

Никто из пришедших на похороны не спешил заливаться горе-слезами. Все ждали подходящего момента, чтобы начать плакать одновременно. Это так наигранно, что плакать можно было помимо похорон, и даже над этой ложью.

По правде говоря, сил плакать не было. Больше не могла. А потому, приходилось сдерживать кислый привкус рвоты, который лежал на языке, словно Сьюзен, которую тоже скоро «уложат спать».

Люди все шли к гробу с цветами, перешептываясь. Элли и Пит стояли рядом с гробом. Они тоже больше не могли плакать. Только грустно стояло и смотрели. Без эмоций. Все сегодняшние наши эмоции забрала с собой Сьюзен.

Навзрыд могла плакать только родная сестра Сьюзен, которая все жизнь ненавидела её и завидовала. Думаю, теперь ей точно есть, что сказать на прощание своей сестре и хорошенько подумать над тем, что вызвало столь крепкую зависть, когда сестра (мама Криса) вышла замуж второй раз. Все это мне рассказала Элли еще до того, как умерла Сьюзен. До того, как мы с Крисом познакомились.

— Соболезную, — шепчет мне на ухо мужчина, а за ним, сразу же подходит женщина, за которой поступили еще с десяток просьб о том, чтобы я держалась и была крепка. Отвечая молчанием, я все думала и думала, почему же они говорят это мне, а не тем, кто действительно нуждается.

Вчера я думала, зачем мне столько боли из-за любви, которую всегда призирала? Хотела отказаться от всего и бросить все с концами. Но поплакав в очередной раз, вместе со слезами из головы вылезли и эти доводы, полные угрюмости. Не буду бросать любовь. Виновата не она.

— Все хорошо? — я протолкнулась через кучу народа и прислонилась головой к груди Криса. Он был расстроен, но почему-то улыбался. Можно подумать, что этому трюку его научила моя мама перед уходом на небеса. Она так ловко могла скрыть боль, что даже не было нужды спрашивать вторично.

Все стали расходиться, а гроб давно уже покоился в земле, забрав с собой Миссис Макфлойер.

— Я так расстроена, что думать больше нет сил о предстоящей свадьбе, — ноет Элли, смотря на Пита, который разговаривал со своим отчимом, что вчера вернулся из командировки. Пит и Крис так хорошо относятся к нему, хоть он и не их родной отец. Ради сводной сестры?

Я грустно кивнула.

— Можно с вами поговорить? — немного сорванным голосом, глядя на высокого отчима Криса и Пита, сказала я. Заметила за его спиной Миранду, которая улыбалась, а потом грозно посмотрела на меня.

Мы отошли в сторону почти пустых стульев. Люди все ушли.

— Ваша жена вас очень любила, вы знаете об этом? — вытерла нос платком, что подарил мне когда-то в супермаркете незнакомец.

— Да. Я знаю…

Он запнулся.

— Дженнифер, — помогла ему закончить речь.

— Точно. Сыновья много рассказывали мне о вас.

Муж Сьюзен улыбнулся. Меня это взбесило. Очень стало грустно.

— Речь сейчас не обо мне, а о вас. Ваша жена призналась недавно мне, что никогда бы не стала жить с таким человеком, как вы, если бы вы не любили ваших общих детей так сильно. Крис и Пит не ваши дети, но любите вы из как своих.

На лице мужчины показался интерес. Он кивнул и потёр губы.

— Так она и сказала?

— Она говорила, что никогда не сможет разлюбить сыновей, чтобы полюбить вас более желанно. Еще, она добавила, что благодарна вам, что вы есть в жизни их сыновей.

Мои глаза снова стали наполняться водой. Новые слёзы. Как здорово.

— Почему вы мне говорите это?

Интерес на лице мужчину повысился в несколько раз.

— Потому, что она ваша жена. И она умерла. И я хочу… чтобы вы это знали… Я закончила…

Мужчина приоткрыл рот, сглотнув тугую слюну. Он точно хотел что-то ещё сказать, но было поздно — я ушла. Пошла в сторону выхода.

Провожая водоворот людей в черной одежде, за которыми могла наблюдать через окно машины, уезжая все дальше от кладбища, я мечтала о ребенке, который у меня будет через несколько возможных лет. Каким он будет? Или она?

Дорога здесь была такая плохая, что тошнота увеличивалась в несколько раз, стоило колесам машины упасть в глубокие лужи. Грязный снег отскакивал от колес и забрызгивал бампера других машин, припаркованные у чередующихся домов на этой улице. Владельца будут злы.

— С тобой все в порядке?

Этот вопрос начинал надоедать.

— Я в норме, — ответила я Питу, который вез нас с Эл домой. Крис остался с отчимом. Сказал, что приедет позже.

Пит поджал губы, (как я) смотря за дорогой.

Семь вечера.

Весь этот уж очень затянутый день, я не могла думать ни о чем, кроме как о маме Криса, которая стала и мне почти как мать. Духовная мать.

Смотря на свои высокие ботинки, не замечала платьев, кофт, курток и всего, что скользило вдоль моих глаз, когда я шла по торговому центру с бабушкой. Не поднимала даже головы. Не хотелось смотреть на счастливые лица людей. Сейчас это для меня слишком трудно.