Виновата судьба

Глава 25

Перед глазами до сих пор стоит яркий свет, который осветил меня до того, как в нос и рот начала пробираться вода. Это был свет уличного фонаря, а секунду спустя, что-то снесло меня с ног, избавив от страха. Я попала под колёса чёрной машины — успела заметить цвет, когда кричала, чтобы Крис меня освободил. А где сейчас Крис? Неужели погиб? Нужно это узнать, но я до сих пор не открыла глаз. Нужно открывать.

При первом же осознании того, что я до сих пор жива, стало тошнить. Внутри все органы ходили ходуном. Казалось, что кости и вовсе были изъяты из под кожи — все немело.

Начала чувствовать долгожданную боль в ногах — ноги стали заново наполняться кровью и неприятно гудеть.

С трудом подавшись головой вперед, мне удалось рассмотреть длинную капельницу и свои бледные фарфорового цвета руки: на запястье были бинты, на пальцах виднелись свежие раны сквозь новый лейкопластырь; за окном кружили крупные хлопья снега, и мне захотелось оказаться дома: залезть под одеяло и смотреть в окно. На Колена — мальчика который будет снова разносить пиццу в собачий холод. Или сидеть у окна, закинув ноги на подоконник и перечитывать книжки, попивая уже совсем не горячий кофе. А ведь всего это я могла бы добиться, просто не будь я знакома с Крисом, который внес в мою жизнь любовь и страсть. С Эл — будущей женой Пита. И самим Питом, с которым я переспала менее чем неделю назад. До сих пор меня колотит от мысли, что это я сделала это сама. Никто меня не принуждал. Я послушала свое сердце.

Дверь со скрипом открылась. В палату кто-то вошёл. Повернула голову, чтобы рассмотреть человека, но глаза в миг закрылись от боли. Лекарство прошлось по венам, унося меня в мир снов.

— А может она умерла? — смогла услышать сквозь сон. Голос мамы заставлял содрогнуться. Она говорит со мной? Окрылись опять глаза. Я была все ещё в палате, пахнущая старыми розами.

— Ты чего так долго спишь?

Медсестра натягивает улыбку во все тридцать два зуба и отходит к соседней кровати. Что-то делает.

Ответить не было сил. И это была не мама. Похожие голоса…

— Интересно, откуда ты упала-то, дорогуша? — спрашивает девушка, но не меня. Пустоту обо мне.

Помню, что машина ударила меня в бок, и что-то треснуло. Потом меня откинуло на несколько метров и я покатилась вниз — прямо в озеро. Через кусты и бетонные ступеньки

— Наверное упала откуда-то, — угадала врач, глянув на секунду в мою сторону. Затем — отвернулась.

Думать было намного легче с закрытыми глазами. Так и сделала. Закрыла их, и сразу же вспомнила о Крисе. Куда делся он? Где Крис? Думаю, что если он не пришёл ко мне, то он не желает меня больше видеть, или же он… погиб, спасая меня… Ведь мне запомнилось, что он стоял рядом.

Вдруг дверь вновь скрипит.

Врачиха оглядывается, а бабушка бежит к кровати, кидая сумку на рядом стоящий деревянный стул. Она была очень рада и напугана.

— Дженнифер… как ты, моя любимая внучка? — часто дыша, спросила она меня и стала гладить по обеим рукам. Бабушка впервые за долгое время назвала меня «Дженнифер», а не «Дженни» или «Деточка».

Я молчала.

— Что случилось? Ты не в силах говорить?

— Я в порядке, — все же, тихо произношу я, понимая, что вру. Все было не в своем порядке.

— Что-случилось? — аккуратно садясь на стул бабушка.

— Я не помню, — опять вру, — По-моему, меня сбила машина, — но начинаю говорить все более правдивые слова.

Бабушка убирает рыжую челка с лица, тяжело и глубоко вздыхает, чего не могу сделать я, (грудь очень болит) и закидывает ногу на ногу.

— Ты была с Крисом?

Я киваю. Отвечать не хотелось.

— Это все из-за него…

Я отрицательно махаю головой.

— Думаешь, я не знаю, что ты рыдала в ванной из-за него? Он бросил тебя? Или обидел?

Я не подаю больше никаких знаков, но горячая слеза уже катиться по поцарапанной щеке вниз, и рана щиплет. Бабушка становится более доброй на вид.

— Это из-за меня. Крис совсем не при чем… — еле выговариваю я, боясь сказать, что изменила Крису с его родным братом в доме, где еще недавно лежала их мертвая мать. Это просто ужасно и больно…

— Ладно, не буду больше тебя грузить вопросами. Знаю, тебе больно… говорить…

Когда я начинаю плакать, в боку начинает зверски колоть. Врачиха говорит, что это из-за того, что ребра начинают напрягаться. Мне сказали, что скоро должно пройти. Сказали в день, когда после бабушки ко мне пришла Эл, а потом и Крис. Подруга немного подняла мое настроение, а Кристиан молча сидел на стуле. Да, все же он пришел. Теребил в руках край моей простыни, почти нечего не говоря. Прошептал только то, что ему жаль. Жаль меня? Себя? Своего брата, что он изменил любимой девушке именно со мной? Жаль свою мать? Пробыла я в больнице семь дней. Одну неделю.