Виновата судьба

Глава 26

Мучительно медленно спускаясь по лестнице. Водила одной рукой вдоль перил, а второй держала костыли. Думала над тем днём, когда попала под колёса машины. В больнице Крис даже не смотрел на меня, не переживал за меня. Ни сказал ни слова о Пите. Ни слова и о своей покойной матери. Видимо, больше не желает видеть такую подлую суку, как я. Теперь он все знает.

Рухнула с острой болью в пятке на стул. Посмотрела в окно, о котором мечтала некоторые время назад. Как и мечтала, увидела в окне Колена. Как всегда разносит пиццу по домам, очень стесняясь что-либо отвечать заказчикам. Не понимаю, как можно работать в такой сфере работы, если ты — человек скромнее некуда. Вы знаете, что Колен тоже доля моей памяти? Если когда-нибудь выйду замуж, то буду вспоминать: свой дом; это самое окно; Колена, возносящегося птицу и боящегося говорить; как мне было хорошо тут — на кухне с бабушкой; как хотела прочитать много-много книг, но так и не сделала этого; как смотрела с бабушкой телевизор; как гуляла с пока ещё лучшей подругой Эл по улицам Коннектикута…

А пока что, мне остается лишь ждать вердикта судьбы. Победа будет за ней. Убьёт ли она меня, или захочет меня помучить? И да, скоро у меня день рождения, а это значит, что судьба на взводе. Она может нанести свой последний и сокрушительный удар именно в этот день. В мой день. Что же, надеюсь, что судьба предусмотрела для меня смерть после того, как сломает меня — девушку, что просто хотела быть счастлива, как и многие люди на этой земле.

— Сегодня мы будет снимать вам гипс с пальцев, верно?

Дважды на этой неделе я должна приходить в больницу. Нужно снимать по чуть-чуть гипс. С пальцев, которые я поломала тем вечером, гипс был снят на следующий день после происшествия. Осталось снять с кисти, и с левой ноги.

— Спасибо за все, — мягко отблагодарила я, скрючив уголок губ, будто бы травматологи — боги, что могут снять гипс даже с сердца, но не снимают потому, что знают, что оно рассыплется. Ведь разбито.

Оставшиеся пару часов до прихода бабушки от подруги своего детства, с кем она познакомилась ещё в школе, мне довелось провести день в компании хороших друзей: книги «Прислуга», купленной еще до знакомства с Крисом; того самого пледа с коричневым пятном (кстати, оно уже почти прошло); старого телевизора в бабушкиной спальне; старой музыки и горячего попкорна. Похоже, жизнь возвращается на круги своя, как говорится.

7 вечера.

Знаете, когда человек чересчур рад, то ни сломанная нога, ни разбитое сердце, ничего не будут тебе казаться столь трудным. А потому и я, когда узнала, что мы с бабушкой летим на неделю в Норвегию к моей тёте Кладет, я забыла, что нога у меня все ещё болит — начала пытаться как можно быстрее доковылять до бабушки на костылях, взять билеты и убедиться, что это правда.

— Там очень хорошо, Дженни. Вся «простуда» сразу забывается…

— Правда? — я знала, что это так, но спросила. Что-то новое — всегда как шанс на усовершенствование.

— Тебе понравится, вот увидишь!

Зачем нам вдруг понадобилось к моей тёте Кладет спустя стольких лет, — поинтересоваться не успела. После смерти папы, она вдруг тоже исчезла из моей жизни. Думала, что навсегда, а оказалось, на несколько лет. С нетерпением жду нашей встречи. Думаю, она осталась все такой же красивой и элегантной дамой, какой всегда была.

Не было смысла оборачиваться назад, смотреть в иллюминатор и хотеть вернуться все назад — я уже выбрала свой путь. Как хорошо, что он необратим. Как процесс приготовления яичницы: главное — разбить яйцо, затем, обратного пути нет.

Я в небесах. Всегда знала, что тут очень спокойно.

Спортивную сумку с важными для меня вещами, я засунула под кресло в самолете. Не доверяю я самолётам, а потому спрятала поближе к себе свою сумку. А ещё боюсь… никогда в жизни не поднималась выше, чем многоэтажное здание.

По времени, летели мы примерно часов девять, а может и десять, одиннадцать. Почти весь полет я спала. Успела полюбоваться только видом из иллюминатора, хотя и там, как мне всегда казалась, не было ничего красивого. Наверное потому, что сейчас зима. А как выглядит Норвегия зимой? Да, знаю, что красиво, ведь её уже прекрасно видно. Она просто великолепна.

Спускаясь с самолёта по лестнице, даже запах тут был другим, более свежим и пропитанным тишиной.

— Кто-нибудь, пусть мои лёгкие не взорвутся от свежести этой страны, — бабушка приложила руку к сердцу и подняв голову вверх.

— Тут так хорошо, — очень низким голосом сказала я, хотя на языке вертелись другие слова: «Тут так не больно, так мало людей, которым ты не можешь больше смотреть в глаза, просто чудо!»

— Так, а где-то тут должна быть и твоя тетушка, — бабушка осматривается по сторонам, заметив наконец белый автомобиль, сигналивший нам уже десять секунд. — Вот же!

Мы двинулись с большими сумками к машине. Было тяжело идти, но я шла. Цель: избавиться поскорее от тяжести. Во всех смыслах.