Вип персона

25 глава Евгения

!Евгения!

Что бы вы предпочли: узнать безнадёжную правду, или продолжать верить в ложь? Жить спокойно в неведение или гореть в пламени истины?

Наверно этот вопрос «вершитель судеб» еще не одну душу истерзает.

Я на распутье. Нет даже не так. Сломана. Разорвана на две половины, и каждая норовит растоптать другую.

Сейчас, когда я понимаю какую роль, играл Эд в моей жизни до и после, наверно есть какой-то смысл моего пути или шанс прощении. Но не осталось веры в спасение. Очередные сутки крадут надежду увидеть любимых мне людей. Лишь маленький огонек греет душу – Надя в надежных руках родного отца, который не даст ее в обиду. Как же я сразу не поняла его причастность, сходство и мотив опеки?! От мыслей горечь разочарования любви наполняет рот тем чувством, которое спешит вырваться наружу непереваренным отчаянием желудка. Как он мог так правдоподобно лгать, изворачиваться и клясться. Даже тогда там, в ресторане, признание давалось с предсмертным взглядом блестящих глаз, неподъёмной тяжестью слов . Но окончательно добивают мысли о том, что не знаю где он был когда я в нем так нуждалась.

Вскакиваю и озираюсь вокруг себя. Сканирую обшарпанную пустую комнату, больше напоминающую заброшенную дачу, обои стонущие сыростью, ледяной грязный пол. Заколоченные доской окна. Безнадежность рвет сердце. Сдерживаю дыхание, боясь звуков, неукротимо рвущихся из моего горла. Не позволю рыданиям слететь с губ. Я не могу расплакаться. Мне нужно быть сильной.

Вы спросите у меня какой сегодня день? Не смогу ответить. Мне кажется – мое заключение длиться вечность. Реальность вокруг видеться какой-то размытой, ненастоящей, так как держат на успокоительных уколах. Будто я в страшно жутком кошмаре и никак не могу проснуться. Отрешившись от всего, каждый раз сижу на полу в углу запертой комнаты, уставившись в одну точку. Надеясь, будто если я буду долго смотреть, то стены расплавятся, и смогу выбраться из плена, а все произошедшее будет казаться очередным кошмарным сном. Раньше молилась о избавлении мучения во снах, сейчас молю об обратном. Ирония судьбы или приговор? За какие мои грехи?

Но сколько бы я не надрывала глаза, ничего не менялось. Спальня в каком-то незнакомом мне доме все так же была моей клеткой, и только звуки, доносившиеся за стеной, говорили о реальном ужасе происходящего. Я опять вся в синяках, порезах, но, Слава Богу, ни кто меня не насиловал. После пережитых счастливых моментов с Эдом, наверное, покончила с собой.

Это были странные ощущения – просыпаться в постели, а рядом желанный мужчина. Между нами, вот уже больше двух месяцев, росли в геометрической прогрессии - как физические отношения, так и духовные, но какая-то недосказанность напрягала его, а меня не отпускало чувство недоверия, боязни быть обманутой, страха потерять то хрупкое чувство, которое в нас вдыхала жизненную энергию.

Поездка в Америку стала началом чего-то нового. Мы стали очень близки, а дочь души не чаяла в новоиспеченном папаше. Абсурдность ситуации выгрызает в груди дыру. Разумом понимаю - он не может быть отцом Надюши, но душа мечтает о другом. Несколько раз порывалась спросить о той мрази, но не решалась. Слишком боялась потерять то, о чем мечтала.

Наше радостное и в тоже время тревожное путешествие началось с аэропорта. Надя испытала полнейший восторг от вида огромного Боинга, хорошо, что мы летели прямым рейсом, иначе от экскурсий не отговорились бы. Моя девочка любопытна как все те обезьянки из очаровательного мультика.

Расположившись в отеле при клинике, первым делом Эд свозил нас к океану, как и обещал принцессе. Дух захватывало от восторга масштабности побережья. Чувство полноценной семьи все время преследовало меня. От такого количества счастья и любви – голову кружило, легкие распирало, тысячи мотыльков порхало в животе. Ловила себя на мысли - не хочу уезжать, жажду остаться и прожить до старости, воспитывать внуков вместе. Наши вечерние закаты на берегу в объятиях друг друга буду вспоминать вечно, прогулки по торговым центрам в поисках очередной игрушки, экскурсии по улицам города, где даже в воздухе чествуются ангелы, аллея славы впечатлила Надю своей многозвездностью, мы много где побывали, когда наш мужчина возвращался к нам. А каждая ночь в одной постели ласки и любви окрыляла.

Удивительные чудеса происходили вокруг нас. Кинуться на шею Шмелеву и целовать без устали, когда он согласился сдать анализы, и подошел как донор, казалось таким естественным, словно муж и жена уже отметили фарфоровую свадьбу.

Мы радовались как дети сообщению от врача об успешно проведенной операции, и что наши шансы велики на выздоровление. По гроб жизни буду благодарна любимому мужчине за такой подарок. Весь период реабилитации чувствовала в нем, некое мучительное желание признаться. Эд не говорил об этом, а я и не спрашивала, но так хотелось знать мучительные мысли любимого.

Возвращаться домой не хотелось совсем не мне, не моей дочке, но очень скучали по России. А прилетев, поняли, на сколько дома лучше и родные стены лечат. Странно, да!? За такой короткий период я с Надей ощущаю дом Шмелева родным, его маму - частью давно сложившейся семьи, а баб Веру - роднее всех родных.

Из воспоминаний меня выдергивает выстрел из оружия. Уже привыкла слышать игру моих похитителей, и все больше бесит безвыходность положения.

Медленно пошатываясь, поднимаюсь на колени, кладу ладони на темное одеяло и сминаю в кулаки рассыпанный по нему рисунок ночного неба. Совсем недавно мы с Эдом, после очередного марафона любви, уставшие, но счастливые, наблюдали через огромное слуховое окно нашей спальни, за звездопадом, загадывая желания. Глаза наливаются влагой, и звёзды расплываются, как в тумане. Когда я стала опять такой слабой? В какой момент все пошло не так? Знаю! Очередная моя ошибка. Все вернулось на круги своя, когда впустила Шмелева в нашу с Надей жизнь. Дура! Возьми себя в руки!