Вишня и Никотин

Размер шрифта: - +

Глава 36

Вас не существует по одиночке.
Вас двое


Нина была не в настроении. Но она пообещала, что примет дальних родственников у себя дома.
В доме, где с некоторых пор царствует хаос.

Она развелась с человеком, чувства к которому не остыли, не исчезли, с уходом которого, ее сознание покинула надежда, пропала опора в жизни. А главный вопрос, мучающий её: «Почему? За что? Чего ему не хватало?» Ведь Нина старалась совмещать и работу, и уход за домом, и внимание мужу. А оказалось, что ему этого и не нужно было.

Почему именно сейчас, когда он нужен? Нужен ей и Чарли, ведь девочка всегда тянулась к нему. Они были очень похожи. Во многом.

А теперь он уехал. Даже не простился с детьми. Ни с кем. Окрыленный новыми чувствами к другой женщине, которая моложе Нины на лет десять. Вот, какие привлекают мужчин? Не те, кто сидит дома, рожает тебе детей, лишая себя нормальной фигуры, готовит, убирается, превращаясь в домохозяйку, чтобы муж вернулся домой и мог отдохнуть. Но нет. Нина даже работать пошла, чтобы освободить мужа от большого количества дел. И теперь сама увязла. Канет в этом всем.

А теперь еще и Чарли. Девочка, которую она растила с особой заботой, любовью, ведь она пообещала, поклялась, что вырастит её, что даст ей хорошее будущее, что…

Нет. Теперь, все это рухнуло, ибо Нина не справится одна. Но она должна казаться сильной. Для Чарли.

 

От лица Чарли.

Мы слышали, как ночью мама заходила в мою комнату. Странно то, что женщина не заговаривает с нами, ведь уверена, что давно подметила перемену в наших с Диланом отношениях.

К слову, я улыбаюсь. Да, заставляю, но улыбаюсь. Ибо Дилан прав. Я не должна биться в истерике. Мне необходимо взять себя в руки, помочь самой себе.

Я же — Чарли Ронан. А Чаплин не унывает.

За столом сидело много людей: дальние родственники, которых я видела не так часто. Тетя, дядя и троюродные сестра и брат, которые старше меня. Атмосфера не самая приятная, ведь они уже, как я понимаю, в курсе всего происходящего. Но я рада, что тетя пытается разогреть мою мать, начать с ней говорить. Зои нет. Она не выходила сегодня из комнаты.

Я чувствую себя скованно, ведь Дилан встал не с той ноги. Так странно осознавать, что твое настроение зависит от его. Но парень явно старается не срываться на меня. Видно, что что-то его беспокоит, но он молчит. От вчерашнего осторожного Дилана почти ничего не осталось. Парень вытянул ноги под столом, постукивая ложкой по дну тарелки. Я нервно поглядываю на него, замечая, что взгляд парня слишком злой, недовольный.

— Этот урод… Забудь о нем, — вырываю слова тети, взглянув на мать с интересом:

— О чем вы? — Не ожидала, что реакция матери на мой обычный вопрос будет таким нервным.

— Чарли, понимаешь…

— Вы с отцом развелись, — я не идиотка, хотя долго не понимала этого.

Мама ерзает на стуле, когда вздыхаю, не чувствуя разочарования. Мне, действительно, все равно. Есть отец или нет. Ибо в последнее время его и без того не было рядом.

— Чарли, я хотела рассказать, — мать начинает, но перебиваю:

— Все в норме, просто… Странно, что в этом доме я узнаю все последней, — пускаю смешок. — Даже о собственной болезни последней узнала.

Но никто не разделил моего смеха. Николь, сестра троюродная, только переглянулась с братом — Мигелем. Парень же сидел, напряженно поглядывая по сторонам, пока не поднял их на меня. У него довольно приятные черты лица, что не могу не отметить. Блондин с карими глазами. Выглядит необычно.

Удар под столом, и моя кружка трясется. Я поднимаю глаза на Дилана, который щурится, сжимая губы. Смотрит на Мигеля, а тот стискивает зубы, потирая коленку под столом. Взрослые бросили на него взгляд, но решили промолчать, посчитав, что парень сам ударился. Хмурюсь, видя, что Дилан стал лишь напряженней. Зачем он ударил его?

Опускаю руку под стол. Нервно перебираю пальцами, касаясь живота Дилана. Не реагирует. Тыкаю настырнее:

— Эй… — Шепчу.

Парень ломается, опуская на меня глаза. Темные и глубокие. Моргаю, обеспокоено облизывая губы. Что с тобой, Дилан?

— Мисс Ронан, — Мигель кладет ложку в тарелку, обратившись к моей матери. Та отвлеклась от беседы взрослых:

— Что, Мигель?

— В вашей семье это нормально? Такие отношения между братом и сестрой? — Он не стесняется смотреть прямо в глаза собеседнику.

Мое сердце падает, лопается, словно от давления. Боль в груди тут же отражается на моем лице. Нервно моргаю. Зрачки бегают по присутствующим, которые начали переглядываться, останавливая взгляд на маме. Дилан щурит глаза, ловя на себе взгляды. Мать прячет руки под стол. Знаю, что она потирает вспотевшие ладони. Не хочет, чтобы кто-то это видел.

— Что ты имеешь в виду? — Сохраняет непринужденное выражение лица.

— Ну, спать в одной комнате взрослым подросткам — это в порядке вещей? — Мигель сложил руки на груди, не обращая внимания на Дилана, который сверлит его взглядом, но вдруг пускает смешок:

— А заглядывать не в свои комнаты без стука — это тоже нормально?

Парни перебросились взглядами. Мигель наклоняет голову:

— Хотел поговорить с Чарли.

Хлопаю глазами. Неужели эти оба успели поссориться, пока я спала? Не важно. Кто бы этот Мигель ни был, он не должен поднимать темы, не касающиеся его.

Я чувствую, как на самом деле зол Дилан, поэтому его эмоции каким-то образом передаются мне.
Впитываю, поглощаю, прожевываю, проглатывая, пока мою мать одаряют вопросительными взглядами. Черт, ну почему мать согласилась их принять? Знаю, что они попросились к нам еще за месяц до приезда, но они нам — никто. И мне не нравится то, что совершенно левые люди лезут в мои дела. Являются причиной раздражения Дилана. И капают на мозги маме, которой и без того нелегко.

— Ваш сын и ваша дочь спят в одной комнате? — Тетя изогнула бровь, удивляясь. — У вас достаточно большой дом, и они уже довольно взрослые…

— Черт, каким, нахер, образом вас это касается? — Дилан трет глаза, опуская одну руку под стол. Я реагирую, тут же схватив его за мизинец. Парень опустил на меня глаза, игнорируя то, что все за столом внимательно наблюдают за нами. К слову, мне тоже до этого нет особого дела.

— Вы надолго у нас? — Кажется, мать злится. И я рада этому. Женщина кладет руку на стол, стуча по поверхности ногтями.

— Завтра у нас самолет, — отвечает мужчина с улыбкой. Что ж, кажется, он единственный из них понимает, что его это не касается и продолжает милую, поверхностную беседу.

Они меняют тему, осознав всю неловкость ситуации. Я не обращаю внимания на Мигеля, который взглянул на меня, ведь щурюсь, видя, что Николь уставилась на Дилана, который переплел наши пальцы, опустив лицо в свободную ладонь, чтобы потереть лоб. Довольно симпатичная брюнетка, откашлялась, спрашивая:

— Чем думаете заняться сегодня? — бегло посматривает на меня, ведь все её внимание отдано темноволосому парню. — Мы давно не виделись, может, сходим куда-нибудь вместе? — улыбается, и мне становится плохо.

Дилан хмурится, взглянув на неё.
Я сжимаю губы, ощущая, как внутри закипает злость.

Не смотри на неё.

Пф, да, Николь довольно привлекательная, красивая, высокая, стройная и… И она здорова.
Не перебарываю себя, выдергивая ладонь из хватки Дилана. Взгляд того теперь направлен на меня.

— Это хорошая идея, — заметил Мигель, и я закатила глаза, когда он обратился ко мне:

— У вас есть тут какие-нибудь заведения или…

— Мы сегодня заняты, — голос Дилана, хоть и раздраженный, но действует на меня, как успокоительное. Уверенно поднимаю голову, бросив взгляд на Николь, которая вздохнула:

— Что ж, хорошо, — кивает, улыбаясь. Поднимается, взяв тарелку со стола, благодарит мою мать, направляясь к раковине.

Дилан встает, и мне становится крайне неудобно, когда он берет мою и свою тарелку, идя так же к раковине. Поворачиваю голову, наблюдая за тем, как высокая девушка стеснительно улыбается, отходя, но парень просто кладет посуду в раковину, отворачиваясь:

— Идем, — говорит мне.

Киваю, чувствуя свое превосходство над Николь, и встаю.

Одно неверное движение. Оступаюсь, хватаясь за стол и спинку стула. Дилан грубо взял меня за локоть, чтобы я не упала.

Превосходство над Николь? В чем же? Я даже спокойно встать со стула не могу.

Мать обеспокоено поднимается, спрашивая:

— Ты в порядке?

— Ага, — отвечаю бодро, замечая, что Мигель схватил меня за другую руку. Он улыбнулся, игнорируя взгляд Дилана:

— Будь осторожнее, — отпускает, когда киваю, выпрямляясь. Дилан продолжает сжимать кожу моего локтя, принося легкую боль. Он молчит, уводя меня с кухни. Я успеваю уловить голос матери:

— Куда вы? — но не отвечаю, не успеваю, ведь мы уже идем к двери. Хватка Дилана становится мягче. Он скользит пальцами по руке, сжав мою ладонь:

— Ты почти не поела, — замечает, хмурясь.

Выходим из дома, направляясь к калитке.

— Ты тоже, — отвечаю, вздыхая. — Ты сегодня немного раздражен, — немного? Шутишь, Чарли?

— Этот мудак мне не нравится, — Дилан открывает калитку, пропуская меня. Упускаю то, что он внимательно наблюдает за тем, как я хожу. Я тоже замечаю, что передвигать ногами тяжело, но все равно улыбаюсь:

— Ты мог бы просто проигнорировать его.

Дилан достает из кармана ключи, когда подходим к машине.

Мне становится гораздо легче, когда сажусь на сидение. Дилан закрывает дверцу, вставляя ключи в зажигание. Уже завтра я отправляюсь в оздоровительный центр, поэтому сегодня хочу погулять с Уной. Не люблю надолго с ней расставаться.

— Дилан, — трудно двигать языком, чтобы произносить слова, но не показываю этого.

— Что? — он крутит руль, и машина выезжает на дорогу. — Что? — повторяет более настойчиво, ведь я молчу.

— Ну, ты ведь не считаешь, что… — чешу щеку. — Ну…

— Не мямли, Чарли, — парень раздраженно вздыхает.

— То, что между нами, — это плохо? — задаю вопрос, который въелся мне в мозг благодаря возмущенным взглядам дальних родственников.

Дилан бросает на меня взгляд, после чего вновь смотрит на дорогу:

— Не слушай представителей из семьи мудаков, — ворчит, качая головой. — Тебе должно быть насрать на них, как и мне.

Опускаю лицо, играясь с тканью футболки. Его футболки. Точно, я на автомате переоделась, но не заметила, что одежда не моя. Вспоминаю, подняв удивленные глаза:

— Мигель заходил ко мне в комнату?

Дилан большим пальцем протирает губы:

— Да-а, — тянет. — Я вышел в туалет ночью, и заметил, как этот даун заглядывал в твою комнату.

Изогнула бровь:

— Чего ему надо было? — смотрю на дорогу перед собой. — Странные они.

Слышу смешок со стороны Дилана. Парень крутит руль, выезжая на пустую дорогу. Поворачиваю голову, смотря в сторону голубого горизонта. Солнце слепит в глаза, и внутри все тут же согревается. Нажимаю на кнопку, и оконное стекло опускается, позволяя потоку горячего ветра ворваться в салон. Дилан хмурится:

— Врач сказал, что лучше… — замолкает, видя, что я не реагирую на него. Вытягиваю руку, разрезая пальцами воздух. Улыбаюсь, ибо мне всегда нравилось быть под солнцем, греть кожу, загорать. Так приятно ощущать это природное тепло, касание.

Не скажу, что мне не нравится, что Дилан все время, при каждом моем неловком движении, тянется придержать за руку. Просто, мне не хочется, чтобы он утруждал себя.
Уна рвется мне навстречу, и я крайне удивлена, что она все еще находит в себе силы бегать. И опять Дилан придерживает меня сзади, когда собака буквально набрасывается, опираясь передними лапами на мой живот. Она восторженно лает, виляя хвостом, и тянется к моему лицу, поэтому приходится опуститься на колено, позволив ей потереться об меня мордой.

— Когда-нибудь я привыкну к этому, — Дилан закатывает глаза, обходя нас. Он сует руки в карманы джинсов, стоя ко мне спиной. Я глажу Уну, поднимая голову. Такой резкий контраст: голубое небо, яркое солнце, желтый песок, темно-синее море и Дилан. В темной одежде. Парень надел черную кофту на молнии, из-под которой выглядывает ткань белой футболки, и черные джинсы. Жарко ведь.
Встаю, покачиваясь, и иду к нему, пытаясь удержать локоны волос, которые поддаются ветру, создавая на моей голове полный бардак. Как и у Дилана. Но тот специально создает его, запуская пальцы в темные волосы.

Торможу, выглядывая из-за его спины, и улыбаюсь, когда он просовывает руку мне под плечо, обнимая за талию, и заставляет встать рядом.

— А здесь, и правда, неплохо, — выдает, хмурясь, будто поражаясь своим словам.

На этом пляже всегда было тихо и спокойно, не многолюдно.
Я невольно прикрываю глаза, вдыхая полной грудью морской воздух, слушая, как волны шумят, ударяясь о каменистый берег возле выступа маяка.
Уна трется о ноги, задевая хвостом коленку Дилана, тот опускает глаза на неё, поднимая бровь:

— Чего ей надо от меня? — недоумевает, заставляя меня смеяться.

— Ты ей нравишься, — объясняю, ведь глаза-бусинки Уны блестят. Дилан недоверчиво смотрит на меня, щурясь:

— Оно вряд ли.

Собака начинает прыгать вокруг, игриво выгибая спину.

— Хочешь играть? — я отхожу от Дилана, оступаясь, но не падаю, следуя за Уной.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Дилан роется в карманах, ища пачку сигарет.

Не отвечаю. Не могу объяснить, но мне просто охота набегаться. Желание непреодолимое. Хочется прыгать, мчаться вдоль берега, обгоняя собаку, хочется дышать глубже, жадно заглатывая теплый воздух. Пытаюсь бежать за Уной, касаясь ее спины. Мне тяжело. Не спорю. Передвигаюсь не так, как раньше.
Дилан садится на песок, куря. Он внимательно наблюдает за мной, что приносит странное чувство наслаждения. Мне нравится, что парень смотрит на меня. Пускает дым. Выражение его лица меня беспокоит. Не могу понять, о чем он думает. Уна забегает в воду, и я не могу не пойти за ней. К счастью, на мне сегодня шорты, поэтому снимаю кеды, бросая их на песок, и захожу в воду, вдруг осознав, что волны слишком сильные. Слышу свист, поэтому поворачиваю голову, видя, как Дилан неодобрительно покачивает головой. Но не слушаю, ведь мне нравится, как холодная вода обволакивает мои ноги.

— Чарли, — подпрыгиваю, удивляясь тому, что Дилан так быстро приблизился, бросая сигарету в песок, и придавливает ногой, выпуская изо рта оставшийся дым:

— Выходи, — приказывает.

— А может, ты ко мне? — от моего игривого настроения у него на лице появляется ухмылка:

— Я не шучу, Черри.

— Я тоже не шучу, О’Брайен.

Дилан на мгновение меняется в лице, щуря глаза, но раздраженно прикрывает веки, снимая кофту, когда я отступаю назад, покачиваясь. Парень снимает обувь, но джинсы его все равно намокнут. Уна бегает рядом с Диланом, и тот тяжко вздыхает, как-то обречено, когда она трется мокрой шерстью о его ноги.

— Я промолчу, — ворчит, но наиграно, отчего улыбаюсь.

— Ты заставила меня войти в воду, а теперь смеешься? — он подходит ближе. — Ты понимаешь, что так просто теперь не отвяжешься от меня?

Смеюсь, отступая, когда парень протягивает руку, схватив воздух. Изогнул брови:

— Черри, — предупреждает, ибо я наклоняюсь, игриво закусив губу. Дилан поднимает ладони перед собой:

— Эй, я не шучу и…

Его окатила морская вода. Я выпрямляюсь, хихикая, видя, как он сжимает губы, усмехаясь:

— Окей… — шепчет.

Хочу сделать еще шаг назад, но очередная волна сбивает с ног, поэтому падаю на пятую точку, сжимая глаза. Смеюсь, ведь Уна тут же подскакивает ко мне, набрасываясь сверху. Кажется, одному Дилану не смешно. Он наклоняется, поднимая меня. Я резко, не ожидая от себя такого, беру его за щеки, заставляю наклонить голову, и смотрю в глаза:

— Эй, — широко улыбаюсь. — Расслабься, Дилан.

Парень стискивает зубы, тяжко выдыхая, и скользит руками по моей мокрой одежде:

— Врач сказал, что сейчас твой иммунитет заметно ослабнет, а ты прыгаешь в воде, — ворчит, ругая меня. — Ты должна быть более…

Целую его. Затыкаю, оставляя короткий поцелуй на губах. Отхожу, зовя Уну, чтобы хорошенько промыть её шерсть. Собака живет в заброшенном домике, следовательно, спит в грязи. Её нужно мыть. Жаль, что шампунь не взяла.
Не оборачиваюсь, но что-то мне подсказывает, что парень так и стоит на месте, но нет. Дилан быстро настигает меня, хватает за руку, разворачивая. Слишком резко, поэтому покачиваюсь на ногах. Улыбаюсь, когда парень наклоняется, оставляя поцелуй на губах, после чего касается носом моего виска. Вдыхает аромат, отчего хихикаю:

— Ты же считаешь это странным, разве нет? — пальцами оттягиваю ворот его футболки, приподнимаясь на носках, хоть это и дается с трудом.

Уна лает на Дилана, но не с угрозой. Скорее, предупреждает, поднимаясь на задние лапы, и опирается передними на его спину. Смеюсь, опуская руку, и глажу ее макушку:

— Ревнуешь? Не боись, я тебя тоже люблю, — улыбаюсь, когда Уна высовывает язык, хрипло дыша.
А вот Дилан отпрянул, заглянув мне в глаза. Как-то хмуро, но не сердито.

— Что? — интересуюсь, выпрямляясь, но он не отвечает, качая головой.

Меня беспокоит это. Беспокоит такой Дилан.
Возможно ли, что парень жалеет? Возможно, что ему в тягость заботиться обо мне? Что, если он не хочет обременять себя мной?
И я поняла бы это, но принять бы не смогла.
Мне хочется просить у него прощения, будто я провинилась.

Мне так жаль. Действительно, жаль, Дилан.
Извини, что тебе приходится втягиваться во все это.
Правда, извини, хорошо?
 



Паприка Фокс

Отредактировано: 30.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться