Вишня и Никотин

Размер шрифта: - +

Эпилог

Зима пришла.
Сменила осень
И ворвалась в сердца людей



Волны безжалостно, беспощадно бьют о каменистый берег. Ветер врезается в лицо. Морской воздух проникает в легкие. Белое небо пропускает бледный свет солнца. Густые серые облака несутся навстречу. Влажно и мокро.
Тихий стон. Опускает глаза с горизонта на старую собаку, которая лежит на животе, опустив морду. Гладит её шерсть, почесывая за ушком.

— Ждешь её?

Глаза-бусинки не блеснули. Продолжают смотреть в даль. Без надежды. Безжизненный взор.

— Она всегда приходила к тебе, — парень наклоняет голову, слушая хриплые вздохи старого животного. — Так, может, — он невольно заикнулся, но проглотил ком, образовавшийся в горле. — Может, тебе пора пойти к ней?

Она уже стара, больна. Практически не ест, не пьет. Не поднимается с камней. Просто смотрит куда-то. Не виляет хвостом, не реагирует на звуки, на зов. Не поднимает морду. Лежит. И все.

Парень запускает пальцы в шерсть на макушке собаки:

— Я уезжаю сегодня, — его голос дрогнул, заставив Уну медленно моргнуть, будто она слышит его, будто хорошо понимает, о чем он говорит. Парень трет свободной рукой глаза, которые все еще болят, все еще опухшие:

— Я знаю, что ты не поедешь со мной, — шмыгает носом, выдавливая слабую улыбку. — Ведь ты ждешь. Ничего, Хатико дождался и ты… — заикается, отводя глаза. Прислоняет кулак к губам. Сухим и искусанным:

— Ты дождешься. Она придет, — глотка разрывается от нахлынувших эмоций. — Черт, — моргает, смахивая слезы, но выпрямляется, растягивает губы в улыбку и смотрит на собаку:

— Пока, Уна.

Она прикрывает черные глаза, тяжело и хрипло выдохнув. Парень кусает губы, потрепав её шерсть. Дергает. Давит ладонью. Затем выпрямляется, подняв голову. Трет глаза руками. Вновь гладит собаку, сглатывая:

— Прощай, Уна, — встает на ноги, быстро уходя. Не оборачивается. Не хочет смотреть. Пытается унять боль в горле, ведь эмоции застряли, разъедая.

Уна выдохнула. Но не вдохнула.
Больше никогда не вдохнет морской воздух.
 

 

 

Дом пустел. Комнаты одиноко пропускали ветер сквозь открытые окна.
Это место уже будет покинуто. Сегодня. Чтобы не увязнуть в долгах, Нина продала дом. Собирать больше нечего. Женщина уедет в родной город, к родителям. Там куплена квартира.

Стройная девушка в темном пиджаке и юбке до колен берет сумку с пола. Её волосы уложены в пучок, а на лице минимум макияжа. Оборачивается, бросая взгляд на темную лестницу, ведущую наверх. Она выдыхает, с трудом отворачиваясь, и идет к двери.

Все уже покинули этот дом.

Нина стоит на улице. Дилан помогает ей вместить оставшиеся вещи в багажник. Женщина молчит, благодарит его кивком и гладит по плечу, сжимая ткань кофты. Парень выпрямляется, бросив взгляд на Зои. Девушка закрыла калитку, идя к ним. Её живот заметно увеличился, но никто не задает ей лишних вопросов.

Дилан сунул одну руку в карман. Нина потирает холодные ладони от волнения.

Она никак не может поверить, что это происходит на самом деле.

— Дилан, — Зои слабо, но тепло улыбается. Глотает эмоции, подходя к парню, и обнимает, сильно прижавшись к его груди. Тот мнется, но не отталкивает. Девушка отпрянула, сунув руку ему в карман. Смотрит в глаза:

— Удачи тебе, — оставляет короткий поцелуй на щеке.

— Прощай, Зои, — впервые Дилан обратился к ней не грубым голосом, не раздраженным.

Та отходит, кивая. Нина подходит к Дилану, так же сильно обнимая. Она трет его спину руками, вздыхая:

— Пиши нам.

Зои сжимает губы: «Нет, мам, он никогда не напишет нам».

Женщина отходит. Её морщинистое лицо выглядит болезненно, а руки заметно дрожат. Нервы сыграли с её здоровьем плохую шутку.

Зои должна сделать это за неё. Подходит, обняв мать за плечи:

— Идем, нам пора.

Нина кивает, бросая беглые взгляды на Дилана, который делает шаги назад. Парень отворачивается, направляясь к своей машине. Он сунул руку в карман, хмурясь. Нащупал холодный металл. Вынимает цепочку, приподнимая перед лицом.

Кулон-вишенка поблескивает от бледного света.

Парень оборачивается, встречаясь с Зои взглядом. Девушка открывает дверцу автомобиля, в который уже села мать. Она сжимает губы, чтобы те не дрожали, и кивает, отворачиваясь.

Дилан кусает внутреннюю сторону щеки, ускоряясь.

Зои на секунду замирает. Она медленно касается пальцами своего живота.

Никогда не скажет.

Слабо улыбается.

Это тайна канет, останется с ней.

Залезает в машину. Нина прикрывает глаза, не желая смотреть на дом, но все-таки не выдерживает, когда дочка заводит мотор, давя на газ. Автомобиль трогается. Женщина смотрит на окна дома. Её зубы стучат, а уставшие глаза наполняются слезами.

Дилан садится в машину, хлопнув дверцей. Поднимает глаза, провожая автомобиль Зои, пока тот не исчезает за поворотом.

Они больше никогда не встретят друг друга.

Дилан опускает глаза на кулон. Поднимает руку, вешая его на зеркало. Вишенки поблескивают, покачиваясь из стороны в сторону. Парень поправляет зеркальце, оборачиваясь. На заднем сидении, помимо разных вещей, лежит гитара. Дилан выпрямляется, прикрыв глаза. Делает глубокий вдох. Затем выдох. Заводит мотор, откашлявшись.

Машина трогается с места. Парень не смотрит на дом, который покидает навсегда.
Он пытается не думать. Отключает голову, выезжая на дорогу. Сворачивает. Едет по береговой дороге. Мельком поглядывает в сторону горизонта. Запускает пальцы в волосы, возобновляя беспорядок.

Он никогда не вернется сюда.
Никогда не увидит Нину, Зои.
Никогда больше не вдохнет знакомый морской аромат.

Ибо Дилан сам так решил. Больше никогда не связываться с тем, что касается его прошлого.

Ведь воспоминания навечно с ним. Именно они пробуждают душевную боль.
 



Паприка Фокс

Отредактировано: 30.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться