Вишня и Никотин

Размер шрифта: - +

Глава 20

— Как давно ты не принимаешь лекарства? — Сандра кладет ногу на ногу, начав что-то писать в журнале.

Парень цокает языком, проходясь им по внутренней стороне щеки. Он лежит на диване, скрестив пальцы на груди:

— Ну, я принимал, недавно, — звучит не так убедительно, как нужно, поэтому женщина снимает очки, отложив журнал, и потирает глаза, не боясь испортить макияж.

— Послушай, — она глотает ком в горле. — Ты хотя бы осознаешь, в каком положении сейчас находишься?

— Конечно, — Дилан хмурится с ухмылкой, но Сандра повышает голос:

— А мне кажется, что ты совершенно не понимаешь, — вздыхает. — Это все не игры, Дилан. Ты болен.

Парень закатывает глаза, прикрывая их.

— Дилан, ты осознаешь это?

Он тяжело вздыхает, наполняя легкие воздухом.

— Дилан, ты признаешь тот факт, что ты болен? — Сандра пытается получить внятный ответ, но парень был таким «непонятным» для неё еще с первого раза. Когда его мать привела сюда, к ней, прося помочь, ведь мальчиком он рос, мягко говоря, странным.

Женщина винила во всем мужа, который был крайне строг и порой жесток с сыном, но мужчина оправдывался тем, что это его метод воспитания.

В любом случае, все это уже не важно.
Прошлое не важно.
Есть Дилан, и есть проблемы, связанные с ним. И их нужно как-то решать.

Вот только как? Если сам пациент не идет на контакт.
 

 

***

Утро. Пасмурно. Чашка горячего чая вряд ли спасет положение.

Стою на кухне, смотря на то, как Зои гордо перемещается по ней, держа осанку прямо. Несколько слоев её тоналки — и кожа светится, а от кругов под глазами не осталось и следа. Девушка спокойно делает себе кофе, открывает дверцу холодильника, выбирая, что съест на завтрак.

Я облизываю губы.

Передергивает.

Этот чертов жест. Это движение языка, и в сознание невольно всплывает картинка: комната, руки, губы, Дилан.

Дилан. Мать твою.

Вздыхаю, убирая локоны волос за ухо:

— Почему ты не сказала мне?

— О чем? — её голос звучит уверенно и жестко. Девушка явно чувствует себя прекрасно, не смущенно и не рассержено.

Это злит.

— Я про письма, — делаю шаг к ней, хмурясь. — Как ты могла прятать их от него?

Зои закатывает глаза. С моих губ слетает смешок:

— Господи, это так глупо. Из-за ревности поступать так, Зои, — пытаюсь достучаться до её совести, но, видимо, она скрыта в глубинах её души. Если та вообще в наличии.

Сестра хмурится, взглянув на меня:

— Я веду себя глупо? — делает шаг ко мне. — Ты повела себя глупо, Чарли.

— Что? — я не могу не рассмеяться. — Знаешь, это уже слишком…

— Ты ничего не понимаешь, — Зои качает головой, зло сдвинув выделенные брови.

— Я не понимаю? Нет, уж прости, но сейчас я хорошо осознаю то, что ты прятала письма, чтобы отомстить и это… — заикаюсь, подбирая нужные слова. — Это так по-детски, ты такая…

— Я солгала.

Я моргаю, уставившись на Зои. Девушка поворачивается к столу, взяв сахарницу, и спокойно насыпает в кофе белый песок, напевая мелодию под нос. Открываю рот, усмехаясь:

— Что ты имеешь в виду?

Сестра встряхнула кудрями, повернув голову, и взглянула на меня с высока. Так, как она это умеет.

— Я соврала про месть, — закусывает губу, взяв кружку в руки, и начинает мешать сахар ложкой.

Смотрю на неё, как на очередное чудо света, только которое охота скинуть с камнем на дно океана, чтобы никогда не видеть.

— Я не понимаю, — щурюсь.

— Да, Чарли, ты не понимаешь, потому что ни черта не знаешь, — она срывается, повышая голос, хотя видно, как старается быть тише. — Да, я прятала письма, но мы пытаемся помочь ему.

Я подняла ладони перед собой, делая шаг назад:

— Погоди, что значит «мы»? Я не понимаю, что ты несешь!

— Мы пытаемся защитить его. Я, мама, папа — мы, черт возьми, скрывали письма, потому что Дилан не должен их видеть. А ты взяла, — девушка усмехнулась, — и все выдала.

Я растерялась, и теперь комок обиды застрял в горле, мешая нормально говорить:

— Но, но почему вы прячете его письма? И вы мне ничего не рассказывали, так что не моя вина, что все получилось так, — пытаюсь оправдаться перед собой же.

— Мы тебе не рассказывали, потому что вот, что вышло бы из этого, — разводит руки в стороны, поднимая брови. — Видишь? Все, что произошло вчера, — это твоя вина. И отрицательный персонаж — это далеко не я. Это ты, Чарли.

Я буквально почувствовала, как эти слова толкнули меня в грудь. Смотрю на сестру, которая, кажется, пыхтит от злости:

— И мы тебе не расскажем, потому что ты — ребенок, и нихера не поймешь, чертова искательница справедливости и правды, — резко отворачивается к холодильнику, раскрывая его, ведь на кухню входит Дилан. Я так же реагирую, неловко почесав шею, и отступаю к столу, занимая свое место.

Мать, как ни в чем не бывало, проходит в помещение. Кажется, она отвозила куда-то Дилана. Надеюсь, она чувствует себя лучше.

«Я солгала», «мы пытаемся ему помочь».
Я не понимаю, каким образом, а главное, что это за помощь? Сейчас чувствую себя глупой девчонкой, которая все это время носила розовые очки.

Дилан чем-то болен. Моя семья скрывает письма от его родственников. Интересно, парень смог найти их?
Что происходит на самом деле в этом доме? В этом кругу, в этой семейной идиллии?

Чушь какая-то.

Подношу кружку к губам. Мать берет свой завтрак, садясь на свое место, а Зои опускается на стул напротив меня. Она поднимает глаза, кажется, мельком взглянув на Дилана. Парень явно не в настроении, ведь даже не прислушиваясь, можно услышать его тяжелые вздохи.

Раздражен.

Пытаюсь отвлечься, откашлявшись:

— Мам, как ты себя чувствуешь?

Женщина махнула ладонью у моего лица, ковыряясь в телефоне. Я мнусь, хлопая глазами, и обнимаю себя свободной рукой, опуская глаза в стол. Знаю, что Зои сверлит меня взглядом, и теперь чувствую себя виноватой перед ней. Теперь всё мое непонимание и всю злобу вновь направляю на себя.

Кажется, сестра пнула меня под столом ногой, и я поднимаю глаза, хмурясь, и обиженно надуваю щеки. Девушка щурит глаза.

Да что, черт возьми?!

Замираю, коснувшись кружкой губ. Дилан отодвигает стул рядом со мной, садясь. Вытягивает ноги под столом, отпивая кофе из своей кружки. Я вижу, нет, чувствую эту энергетику. Зои явно злится. Меня пробирает от её взгляда.

Ерзаю на стуле, отодвигая его чуть дальше от парня. Тот щурит глаза, мельком взглянув в мою сторону. Облизывает губы, вздыхая. Запускает пальцы в волосы, растрепав их.

И тишина. Молчание за столом.
Атмосфера изменилась.

Мать что-то ищет в меню телефона, подпирая подбородок ладонью, Зои пьет кофе, по-прежнему сохраняя вид непоколебимой и гордой женщины. Дилан молча постукивает пальцем по поверхности стола.

Я не могу этого вынести.

Сжимаю губы, собирая мысли в кучу, но тут до ушей доносится дверной стук.

Все за столом подняли лица, увидев мужчину, заглянувшего на кухню.

— Отец? — Зои изогнула бровь, но мужчина не успел ничего ответить, как мама поднялась, громко бросив кружку в раковину, и помчалась прочь с кухни. Отец прикрыл глаза, когда она пронеслась мимо него, толкнув плечом. Я переглядываюсь с Зои, которая, кажется, растеряна не меньше.

— Привет, — как-то ровно и безрадостно поприветствовал отец, отвернувшись, и, думаю, поспешил за женщиной, окликая её по имени.

— Что с ними? — шепчу, вытягивая руку, чтобы поставить кружку на стол, но, видимо, сегодня тот самый «мой день».

Понятия не имею, как, но отпускаю кружку раньше, поэтому она падает мне на колени, и горячая жидкость обжигает кожу, заставив меня прошипеть ругательства под нос, вскочив со стула.

Кружка падает на пол, а по моим ногам стекает зеленый чай.

— Воу, — тянет Дилан, спокойно отпивая кофе. Слава Богу, он даже не смотрит в мою сторону, поэтому чувствую себя не так паршиво. Хватаю со стола тряпку, опускаясь на пол, и вытираю лужу. Зои откашлялась, закрывая на мою неуклюжесть глаза, и оставляет все комментарии при себе, чему я дико рада.

Тяну руку за кружкой, которая укатилась дальше под стол.

Я — тот тип людей, у которых руки растут из задницы. Да, признаю.

Касание. «Тычок» в щеку, и я автоматически реагирую, проглотив язык.

Дилан коснулся пальцем моей щеки. Грубо, будто бы дает подзатыльник, ругая за оплошность. Чувствую боль, распространившуюся по всей щеке. Затем еще тычок, и еще раз, поэтому я отпрянула, резко подпрыгнув на месте. Ударяюсь головой об стол, отползая. Зои хихикнула, в то время как сам парень продолжал спокойно пить свой кофе.

— Ты там в порядке? — сестра улыбается всеми зубами, приподнявшись, чтобы увидеть мое лицо. Я кривлю губы, потирая затылок.

Не хило треснулась.
Даже в глазах на мгновение потемнело.

Сжимаю веки, хмурясь.

Нет, серьезно. Потемнело.

— Чарли? — кажется, тон голоса Зои изменился. Девушка поднялась, обходя стол, чтобы подойти ко мне.

Я качаю головой, выдавливая улыбку:

— Все в норме, — пытаюсь не смотреть на Дилана, ведь только от мысли, что этот кретин рядом, щеки покрываются румянцем.

— У тебя лицо красное, — сестра помогла мне подняться. — Тебе нехорошо?

Качаю головой, когда девушка наклоняется, подняв кружку с пола, и кладет её в раковину, включая кран, чтобы ополоснуть её.

Я моргаю. Удивлена. Это она заботится обо мне, или мне кажется?

Тру макушку, обернувшись, и замираю на месте, когда Дилан поднимается со стула, проходя мимо меня.

Никотин. Мята.

С каких пор, эти ненавистные ароматы стали вызывать у меня головокружение?

Хмурюсь, отвернувшись.

Нет, с каких пор я вообще называю это ароматом? Это вонь, запах. Не более.

Звонок в дверь.

Не думаю, быстро покидая кухню.
Не хочу находиться с ним в одном помещении.

Звонок повторился.
Он режет уши, поэтому вызывает головную боль.

Тру макушку, открывая дверь. Хлопаю глазами, нахмурив брови.

«Черт», — даже в собственных мыслях я прошептала это слово.

Кудри, сальные кудри. Улыбка. Приторная и сладкая.

Невольно делаю шаг назад.

— Привет, Черри, — Томи чешет нос. Его губа разбита, а на переносицу наклеили пластырь.

Открываю рот, теряя дар речи. Парень опирается на дверную раму, интересуясь:

— Я могу пройти?

Возвращаю себя в реальность, приходя в себя, и качаю головой.
Что бы там не случилось между ним и Диланом, не думаю, что очередная их встреча пройдет без происшествий.

— Зои! — я встаю перед Томи, не давая сделать шаг в дом. — Это к тебе!

— Сейчас! — девушка кричит с кухни.

Господи, поторопись. Я уже чувствую резкий запах его одеколона, поэтому голова начинает кружиться, но не от приятных ощущений.

Аромат никотина и мяты. Просто думай о никотине и мяте.

Раздраженно выдыхаю, когда парень нагло касается пальцем моего кулона на шее, теребя его:

— Вишня?

Складываю руки на груди, не отвечая.

— Может, дашь мне войти? Или так и будешь патрулировать? — он смеется.

— Я могу выставить тебя за дверь, — мой голос ровный и неприветливый. Надеюсь, он поймет это.

Томи изогнул бровь, впившись взглядом в кожу моей шеи:

— Ух-ты.

— Ублюдок, — я дергаю головой, отходя, чтобы он отпустил цепочку.

Гул машины. Автомобиль тормозит у нашей калитки, и я закатываю глаза, когда узнаю мужчину, вышедшего из салона.

Разносчик пиццы. Черт, кто опять заказал её?

Не утро, а праздник.

Томи отходит к двери, позволяя мужчине остановиться в проеме:

— Доброе утро, — он улыбается, а меня выворачивает.

— Доброе, — пытаюсь не грубить, ведь этот человек вовсе не виновен в моем плохом настроении. — Зои! — повторяю зов, после чего вновь смотрю на мужчину. — Простите, но вы не ошиблись адресом?

Он улыбается:

— Нет, — качает головой, смотря мне прямо в глаза.

— Кто там? — наконец, в коридор выходит Зои. Девушка вздыхает, увидев Томи:

— Чего стоишь? Проходи! — отворачивается, направляясь к лестнице. Я растерялась, указывая пальцем на мужчину:

— Эй, ты не заказывала пиццу?

— Не, — девушка бросает в ответ, не оборачиваясь. Томи улыбается мне, после чего проходит, спеша за сестрой.

Я ворчу, щуря глаза с презрением, и вновь перевожу внимание на мужчину, который, до сих пор, смотрит на меня.

— Простите, но мы вряд ли заказывали пиццу. Вы ошиблись адресом, — объясняю, сглатывая скопившуюся во рту жидкость.

Мужчина молчит.
Смотрит.
Мне в глаза.

Я теряюсь. Тут же. Ведь он делает шаг за порог:

— Я уверен, что не ошибся, — его голос звучит убедительно.

Я хмурюсь, кое-что поняв.
Это он. Я уверена, что это именно он приносил тогда почту, уверив меня, что у нас нет почтового ящика, хотя он имеется. Стоит у самой калитки.

Либо я просто параноик.

Но это уходит на второй план, когда взгляд мужчины мельком, очень быстро, но проскальзывает по всему моему телу, вновь врезавшись в мое лицо.
И я улавливаю это. Делаю шаг назад, откашливаясь:

— Зои? — зову, надеясь, что девушка все-таки ошиблась. Она часто заказывала продукты или одежду, забывая об этом.

Мое сердце начинает бешено колотиться, когда дыхание мужчины касается лба. Запах сигарет, но слишком едкий, разъедающий.

Он высокий. Слишком.

Чешу висок. Слова сами вырываются, заставляя ощутить жар внизу живота.

— Дилан! — зову.

И как по команде. Мужчина делает шаг назад.

С кухни выходит темноволосый парень. Думаю, он немного сбит с толку, как и я.

Растерялась. Опять.

— Это, — тяну, взглянув на мужчину, и показываю на него большим пальцем. — Ты заказывал пиццу?

Мужчина поправляет бледно-голубую кепку, словно пряча глаза. Дилан лениво подходит к нам, сунув одну руку в карман штанов, а другой бьет мне по руке, заставляя меня отпрянуть.

— Тебя ведь мама учила, что показывать пальцем — неприлично? — хмурится, подняв лицо на мужчину, который сделал еще шаг назад, оказавшись за порогом дома.

Я опускаю руки, пряча их за спину, и виновато отвожу глаза.

Это был удар, тогда, какого черта я так реагирую?

Он коснулся меня.

Нет, черт возьми, ударил.

Коснулся, Чарли, коснулся.

— Вы уверены, что не ошиблись адресом? — Дилан оперся плечом на дверь. Мужчина как-то сник. Его голос казался тихим и неуверенным.

— Да, — откашлялся. — Уверен.

— Покажите, — парень хмурится.

— Что? — мужчина поднял на него глаза, и Дилан повторил:

— Покажите листок, где указан адрес. Возможно, вы просто спутали улицы, — парень спокойно разъяснил, но мужчина лишь смахнул пот с виска, кивнув головой:

— Да, сейчас, — начинает рыться в карманах.

Дилан отрывается от двери, складывая руки на груди. Я молча стою позади него. Мужчина вытирает лоб ладонью. Мокрый лоб. Он покраснел.

Я хмурюсь, делая шаг вперед:

— С вами все хорошо? — наклоняю голову.

Мужчина взглянул на меня, продолжая рыться в карманах. Улыбнулся, не отводя глаза. Кивает. Его движения сопровождаются странной дрожью.

— Кажется, я, — мужчина вздыхает. — Думаю, я забыл листок в машине, — выдавливает, все так же смотря на меня.

— М-м-м, — мычит Дилан, кивая головой. Он щурит глаза, становясь боком, по-прежнему держа руки сложенными на груди. Я могу видеть его краем глаза.

Мужчина улыбается мне, и я понятия не имею, что должна сделать, поэтому выдавливаю улыбку, пожимая плечами:

— Что ж, будьте впредь внимательней, — облизываю губы.

Вижу, как взгляд Дилана перескакивает с меня на мужчину несколько раз подряд, но в итоге останавливается на незнакомце.

Эта ситуация очень неловкая.

— На этом все? — кажется, голос парня стал не таким спокойным. Дилан берется за ручку двери, растягивая губы в улыбку:

— До свидания, — отводит глаза, ведь мужчина кивнул мне, словно все это время диалог шел между нами.

Он буквально не замечал Дилана.

Парень хлопает дверью, закрыв её на замок.

— Странный, — роняю, хлопая глазами, но тут же отдергиваю себя, отворачиваясь, и спешу к лестнице, чтобы избежать любого контакта с Диланом.

Чешу горячую щеку, когда слышу топот. Поднимаю глаза, и резко отскакиваю, ведь мимо проносится мать. Женщина одета и накрашена. Она явно спешит.

— Мам? — хмурюсь. Женщина быстро обувается, открывая дверь. Покидает дом. Ничего не ответила. Не взглянула на меня.

Неужели они с отцом поругались? Судя по всему, да. Ведь отец не спешит за ней.
Я никогда не видела её такой.

Безумие. Сплошное.

Опомнилась, когда Дилан подошел к лестнице.
Отворачиваюсь, быстро поднимаясь наверх.

— Да ты меня избегаешь, — знаю, черт возьми, что он ухмыляется. Вся эта ситуация приносит ему удовольствие, ведь я, правда, избегаю. А что мне остается? Я не хочу даже находиться с ним в одном помещении.

Мне стыдно.

— Черри, — зовет.

Он с легкостью может догнать меня, сделав пару больших шагов, поэтому я ускоряюсь.

В комнату. Закроюсь в комнате.

— Между прочим, у меня моральная травма.

Закатываю глаза, выходя на этаж.

— Мне нужна компенсация.

Господи, что ему нужно от меня? Извинения? Деньги?

Смех. Из комнаты Зои выходит Томи, хохоча в голос:

— Господи, это…

Девушка выскакивает, бросая в него подушкой:

— Хватит ржать! Ты должен помочь мне убраться!

— Ты имела в виду, сделать все за тебя? — смеется кудрявый, повернув голову в мою сторону. — Черри, может, присоединишься?

Нет, Господи, закрой рот.

И улыбка Томи исчезает с лица. Парень откашливается, отводя глаза. Слава Богу.
Томи вновь поднимает глаза, но теперь его лицо выражает злость, скрытую ярость. И смотрит он не на меня. Чуть дальше. Сомнений нет.
Парень уставился на Дилана.

Не дом, а фронтовая какая-то.

***

Чарли быстро проскочила мимо Томи, взявшись за ручку двери, и проскользнула в комнату, так и не взглянув на Дилана, который замедлил шаг.

Кудрявый пристально смотрел в сторону комнаты Чарли, после чего перевел глаза на Дилана. Тот остановился, сунув руки в карманы штанов.

Смотрят.

Томи видит. Он пока точно не знает, как это назвать, но он не так глуп.

Черт возьми, ему безумно нравится, как Дилан бесится. И да, он получил по носу, но это лишь сильнее раззадорило. Внутри зажегся огонек.

— Привет, чувак, — он улыбается, сложив руки на груди.

Зои реагирует на его слова, испуганно выбегая в коридор, и хватает Томи за ткань футболки, потянув в комнату.

Дилан поднял брови, когда улыбка Томи изменилась.

Она не сладкая, не приторная.
Она кривая, сжатая до такой степени, что можно уловить скрежет зубов. Парень исчезает в комнате Зои, которая закрывает за собой дверь.

Дилан остается в коридоре один. Он прищурился, немного приоткрыв рот, и проходится языком по внутренней стороне щеки.

Переводит глаза на дверь комнаты Чарли, тут же отдергивая себя, после чего закатил глаза, продолжая идти к себе.

Похер.

Поднимает руку, оттягивая нижнюю губу.

Но что, мать твою, это было?



Паприка Фокс

Отредактировано: 30.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться