Вкус тьмы. Книга 2

Размер шрифта: - +

2.3

Праздник продолжался до рассвета, в то же время я до самых первых лучшей солнца стояла у окна в своей спальне. Полгода жизни с вампирами приучили меня засыпать с рассветом, если не позже. Да и беспокойные мысли не давали даже шанса на сон. День сегодня был ужасно насыщенным: я сбежала от Катрея, вернулась в Агенорию, потеряла отца и стала главой дома. Всего лишь один день, а столько событий… Они до сих пор не укладывались в голове.

Только оставшись наедине, окруженная ночной тьмой, я смогла признаться, что задумалась о своем наследнике не только из-за страха возможной смерти. Когда Катрей узнает, где я, он ни перед чем не остановится, чтобы вернуть свою… боги, я уже не знаю, кого. Игрушку, любовницу, невесту или просто мать возможного ребенка.

Катрей — самый неоднозначный мужчина, с которым я знакома. Он жестокий, упрямый, зачастую безразличный к остальным. Однако он показал мне и светлую сторону, свою заботу, нежность, желание оберегать. Я почувствовала себя в безопасности, почувствовала себя… любимой. И от того еще больнее узнать, что он использовал меня. Теперь я задумалась: а любил он меня на самом деле? Или это просто попытка обмануть, чтобы достичь желаемого? Ралина говорила, что вампиры меняются в лучшую сторону, становятся человечнее, когда влюбляются, но вдруг это всего лишь притворство?

Что ж, я могла бы узнать ответ на этот вопрос. Рано или поздно Катрей прибудет в Агенорию, и к тому моменту я должна либо выбрать наследника, либо найти способ уберечь себя от него.

Я написала письмо и перечитывала его под первыми лучами солнца. Вряд ли Присцилла ожидает весточку от меня так рано, однако вопрос не терпит отлагательств. Каждый день на счету. Второе письмо, практически идентичное, я адресовала Августу Ланте, преподавателю и единственному моему знакомому из Вандеи, прославившейся своими университетами. Соответственно, и библиотеки там гораздо обширнее, чем в других городах. Оба письма можно было переформулировать в один вопрос: как можно избавиться от двойственной сущности?

Что ж, если Катрей и вправду любит меня, то не будет иметь ничего против, если я стану чистокровным оборотнем.


***

Пришлось смириться с тем, что поспать не удастся. Я приняла ванную, оделась и направилась в кабинет отца. Путь пролегал мимо пиршественного зала, из которого до сих пор доносились звуки музыки, смеха и голоса людей, но уже гораздо тише. Остались, так сказать, самые стойкие.

У кабинета отца я задержалась, не решаясь толкнуть резную дверь. Он не любил, когда его дети заходили сюда, даже Дерека допустил, лишь когда ему исполнилось шестнадцать. Я была там один раз: отец объявил о моей помолвке с Дартмурским, и мы сильно поссорились. Мой последний день в Агенории. Стараясь прогнать навязчивые воспоминания, я крепко вцепилась в ручку двери и открыла её.

Чтобы застать растерянную Аргиссу у громадного дубового стола.

— Что вы здесь делаете? — нахмурилась я.

Аргисса быстро совладала с собой и натянула на лицо маску уверенности.

— Это кабинет моего сына. Разве я должна спрашивать разрешения? — хмыкнула она, выпрямив спину и убрав руки за спину.

— Теперь это мой кабинет, — терпеливо напомнила я.

Взгляд зацепился за непривычный для Аргиссы жест. Эта женщина, сильная и уверенная в себе, никогда не пряталась от опасности и не пыталась скрыть своего истинного отношения. Не только ко мне, но и ко всем остальным. Аргисса Агенор никогда не прятала руки за спину.

— Решила изобразить деятельность, чтобы волки тебя полюбили? Бессмысленно, они ценят силу.

Мне хватило препирательств с Мери, и повторять одно и то же с Аргиссой не было желания. Поэтому я покачала головой и твердо произнесла:

— Я прошу вас покинуть мой кабинет. — Аргисса хмыкнула и без лишних слов направилась к двери, но я зарегородила ей путь. — Но прежде, — тихо проговорила я, глядя ей в глаза, — отдайте то, что пытались унести отсюда.

Аргисса недовольно поджала тонкие губы, но отдала мне небольшую стопку бумаг. Хлопнула дверь, и я осталась в одиночестве.

Не стала себя интриговать и тут же взглянула на то, что пыталась спрятать от меня Аргисса.

— Кто бы мог подумать, — пробормотала я, усаживаясь к кресло отца… точнее, в мое кресло.

Я хотела сразу начать разбираться в документах отца, чтобы понять, в каком состоянии находится Агенория и что необходимо делать в первую очередь, но это… Что ж, я не смогу успокоиться, пока не прочитаю собранное людьми отца досье на Катрея и его свиту.

«Катрей Аминтор (Старейший), первый вампир. Происхождение неизвестно. Возраст — около тысячи лет. Был брат (имя неизвестно), племянники Катрея — близнецы Ралина и Радаман Аминтор… Еще до становления вампиром был женат на аристократке, известно только её имя — Алиса… Его внук Марек Асуньон два раза был женат, первый раз на оборотне, в браке родилась дочь Архелия Асуньон (ныне Марибо), от второго брака появилась Изабель Асуньон. Обе превращены в вампиров. Внешность… Характер… наблюдается жажда власти… Последние пятьдесят лет ведет отшельнический образ жизни… Называет себя князем, хотя сейчас это звание низшего класса аристократии в странах восточной части континента. Есть мнение, что Катрей — свидетель появления Края Света и знает, чем оно вызвано, однако доказательств нет…»

«Радаман Аминтор, племянник и официальный наследник… Заменяет в поездках… Терпеливый, притворяется дружелюбным… Состоял в любовной связи с Присциллой Ги…»

«Архелия Марибо… Владеет магией крови… Склонна к агрессии… Не контролирует эмоции… Обидчива, скора на расправу… Вела активную переписку с родеронской королевой сотни лет назад… Активно поддерживала восстание Каролины Карион и уговорила Катрея вмешаться во внутреннюю политику Каринтии…»


Досье на всех членов семьи Катрея, даже на Ралину — но ни одного полезного слова. Все это я и так узнала, общаясь с самими вампирами. И даже больше — шпионы отца не смогли узнать про погибший континент и про то, что Катрей не первый вампир. Впрочем, об этом вообще никто не знает, кроме малочисленной горстки людей. И зачем Аргисса пыталась спрятать это от меня?



Дарья Драгайцева

Отредактировано: 17.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться