Вкус вишнёвой лжи - 2

Ложь 29. Стас

Извиняюсь за такой большой перерыв. Времени последние дни совсем нет. Буду стараться писать почаще)) 

«Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь». Николай Васильевич Гоголь. Ревизор

Loud - Ryan Daniel

Ложь 29. Стас

- Я не пойду на эту блядскую презентацию, пока ты не объяснишь, какого хрена здесь происходит.

Очередная попытка выяснить у Олега подробности дел отца и брата выливается в детский каприз. Взгляд помощника так и кричит «Какой проблемный ребёнок, нужно подождать, пока он успокоится». Это бесит лишь сильнее.

Весь последний день я только и думаю о Макеевой и странных акциях, которые по любому связаны с матерью, Власовой и братом. У меня плохое предчувствие, и я не успокоюсь, пока не выясню все подробности. Назревает что-то темное, находиться в неизвестности я не намерен. И дело даже не в компании и прибыли, а в моих личных заскоках. Не позволю кому-то дёргать за мои ниточки.

- Серьёзно, блять, - злюсь я, расхаживая перед окном. Отвратительная погода только сильнее раздражает, и я поворачиваюсь к улице спиной. – Сначала ко мне приходит мать с этой рыжей шваброй и заявляет, что у неё хотят выкупить какие-то тайные акции. Теперь Макеева! – останавливаюсь, пронзительно смотрю на безразличного Олега, спокойно наблюдающего за мной. – Тёма, видите ли, собирался переписать на ребёнка часть доли. Как это понимать? – пауза. Олег открывает рот, но я не даю ему ответить. – Ой, только не говори, что не в курсе!

Закрывает рот. Вздыхает. Думает несколько секунд.

- Послушай, Стас. Есть вещи, которые…

- Мне не обязательно знать?! – обрываю его на полуслове, возмущённо вскидывая руками. – Я, блять, сраный президент «Бигарро». Либо ты рассказываешь всё, что знаешь про эту ситуацию, либо из этого кабинета выйдешь безработным. И мне похер, что скажет отец, когда очнётся.

Если очнётся. Ситуация вокруг моего любимого папочки весьма плачевна.

Олег и бровью не ведёт. Поджимает губы, устало прикрывает глаза, а когда открывает, спрашивает:

- Ты знаешь, как устроена наша система акций?

- Знаю, - огрызаюсь.

Ещё бы мне не знать. У акций есть цена, сумма всех выпущенных бумажек – это стоимость компании. У кого больше акций, тот и возглавляет верхушку пирамиды. И это как раз-таки я.

Он прищуривается, медленно подходит к столу и ставит на него свой излюбленный чемоданчик. Дальше направляется к маркерной доске: его движения плавные и ленивые, словно Олег проснулся пять минут назад и не особо хочет что-либо делать. Чёрным фломастером мужчина рисует круг.

- Это контрольный пакет акций, - объясняет Олег. – Он принадлежит тебе, - внутри круга появляется «семьдесят процентов». – Это означает, что ты управляешь компанией и у тебя решающее право голоса. Двадцать процентов акций принадлежат нашим инвесторам. Остальные десять находятся в свободном плаванье на фондовом рынке. Акции – это определённая доля компании.

Олег рисует ещё парочку кружков.

- Но помимо этих акций есть ещё. Часть из них принадлежала твоему брату. И, как ты сказал, ещё одна часть у твоей матери. Знаешь, что это означает? – оборачивается и смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

- Процентное соотношение сдвигается. И я так понимаю, не в мою пользу?

- Браво, - тычет в меня фломастером.

Шумно вздохнув, я потираю лицо ладонями. Пытаюсь привести мысли в порядок.

- Желание Власовой… «Рыжей швабры», как ты выразился, прибрать к рукам акции твоей матери естественно. Так она получит ещё больше власти и сможет влиять на судьбу компании. Что же касается Элеоноры Макеевой, я не знаю. Артём не посвящал меня в свои личные дела.

- Получается, отец врал о своём проценте, припрятав часть акций у брата и матери? То есть… Твою мать, - упираюсь руками в спинку кресла. – У меня не семьдесят процентов акций?

- Ага.

- Сколько? – молчит. – Насколько, блять, меньше мой процент? – Олег пожимает плечом. – Сука! Ты понимаешь, что это значит? – пинаю ногой кресло, и то отъезжает в сторону, чуть ли не заваливается на бок. – Если у меня меньше пятидесяти процентов, я уже не смогу в одиночку управлять компанией. Потому что, блять, власть у того, у кого больше акций! Чем отец вообще думал?

Олег возвращается к столу и забирает свой чемоданчик. Отступает на пру шагов назад.

- Я думаю, он не стал бы так сильно рисковать. У тебя точно не меньше половины, - спокойно отзывается мужчина. – В любом случае, если кто-то получит эти акции, у тебя появятся проблемы.

- Это же незаконно, - вдруг говорю я. – Вся эта хрень с эмиссией акций… статья хуй знает какая.

Олег задумчиво отводит взгляд в сторону, наверное, обдумывая сложившуюся ситуацию.

- Формально, Максим не скрывал акции. Он просто переписал часть на других людей и никому об этом не сказал. Все выпущенные компанией акции законны.

Я смотрю на идеальные руки Олега, чистые ноготки, по любому покрытые прозрачным лаком. Пальцы бережно поглаживают ручку чемоданчика, явно дорожа содержимым. Много же времени он уделяет своим рукам.

- Неужели никто не догадался, что у брата есть доля? – устало бормочу я.

Подхожу к креслу и аккуратно возвращаю его на месте, затем присаживаюсь.

- Помимо этого у него были и свои акции, - говорит Олег. – Они входят в те двадцать процентов, которые сейчас в руках спонсоров.

- Класс! И куда отправляются акции после смерти владельца?