Влюбляться лучше всего под музыку

Паша

Просыпаюсь от того, что сестра с разбегу запрыгивает ко мне на кровать, ложится поверх одеяла и душит. Ее руки удавкой сжимаются на моей шее. Наверняка, она и не ставит себе цель придушить меня, просто чересчур сильно проявляет проснувшиеся вдруг братские чувства.

Рычу сквозь сон, дергаю плечом, пытаясь ослабить ее хватку. Бессильно стону. Машка наваливается на меня всем телом и давит.

- Задушишь, - ворчу я, разлепляя веки. – Раздавишь…

- И тебе доброе утро, Суриков! – Капкан ее рук, наконец-то, разжимается, позволяя мне вдохнуть полной грудью.

- Чего это у тебя хорошее настроение с утра?

Ложусь на спину. Подозрительно щурюсь.

- Я просто пришла сказать, что ты так пел тогда на вечеринке… - она кладет мне голову на грудь и замирает, - в общем, я тобой горжусь. Прости, что с опозданием, но хвалю, определенно хвалю!

- Спасибо.

- И еще я рада за вас с Аней. Все-таки ты - лучший из всех парней, что ей попадались. Раньше не замечала, но сейчас просто уверена.

Смотрю, как она забавно морщит носик, и улыбаюсь.

- Неужели ты это говоришь?

- Сама в шоке!

- Как у вас дела… с Димой? – Все-таки решаюсь спросить я. Какая-то часть меня все еще бунтует против того, что сестренка начала встречаться с ним без моего ведома.

Маша хихикает. Приподнимаю голову, чтобы убедиться – она покраснела, как переспелый помидор.

- У нас будет кафе.

- Это как?

- Я ухожу с работы, мы с Димой вместе будем заниматься развитием нового кафе, которое отдал ему отец. Оно было убыточным, так что нам придется полностью переделать концепцию, отремонтировать и запустить его, уже как новый брэнд.

- А какая у тебя роль во всем этом?

- Я - генератор идей. Буду руководить процессом переделки, а потом и самим кафе.

Прочищаю горло, молчу. Хорошо-то оно все, хорошо, да не очень.

- А не боишься, что все выйдет так, что ты поможешь Диме поставить бизнес на ноги, а потом вы разойдетесь? – Глажу ее по волосам, замечаю, как сестра напряглась всем телом. – Останешься потом ни с чем, без работы. Бывает, даже супруги не доверяют друг другу до конца, а вы… встречаетесь-то всего-ничего.

Машка смотрит на меня, упрямо дуя губы.

- Я - большая девочка, Паша. И нет, он так со мной не поступит.

Напускаю на себя виноватый вид.

- Ты же знаешь, я не мог не сказать.

- Знаю.

- Еще хотел спросить.

- Говори.

Она приподнимается и смотрит на меня.

- Я что, такой вот совсем ужасный, да?

Меня поражает, насколько взрослой она сейчас смотрится. Изменилась, да. Но в чем конкретно? Кажется, ее глаза светятся каким-то неподдельным счастьем, искренним, светлым. Это удивительно, но во взгляде Димы я видел то же самое. Похоже, есть чувства, которые делают нас лучше. Проверено, кстати, на себе.

- Нет, - неуверенно отвечает сестра. – Не ужасный.

- Почему ты тогда не рассказала мне про этого урода?

- Ты… про Игоря?

- Да. – Руки при звуке его имени сами сжимаются в кулаки. – Это я должен был вломить ему там, а не Дима. И не на вечеринке, а еще год назад, когда у вас… все это произошло.

Она тяжело падает обратно на мою грудь.

- Я не могла. Мне… было стыдно.

- Перед кем? Передо мной? Да мы с тобой девять месяцев вместе в одной утробе провели - нашла, кого стыдиться.

- Перестань, - Маша затихает, будто собирается с мыслями, - Паша, мне даже сейчас трудно понять, как так вышло. Он… просто… начал раздевать меня, положил… и…  потом у меня не оказалось сил сопротивляться.

Чувствую, как ярость, закипающая в крови, начинает буквально бить по вискам. Стараюсь вложить все свои эмоции не в негатив, а в утешении сестры. Глажу ее по волосам, по спине и рукам, ощущаю себя уродом, который даже не заметил, что ей было невыносимо тяжело. Не спросил, не успокоил, не помог, не защитил ее честь. Когда же я перестану быть таким дебилом? А, главное, как?

- Еще никуда не уехал, а уже обосрался, - смеется Боря, пытаясь хмурить для вида свои широкие брови.

Мы сидим в студии уже второй час, а меня все еще колбасит так, что не могу собраться. Всего несколько дней остается на репетиции и сборы, а еще столько всего нужно выучить на зубок. И тут этот мандраж, так некстати. Гитара не слушается, она пытается прыгать, как стрекоза, в моих дрожащих потных ладонях. Пробую снова и снова. Еще и еще.

- Давай сделаем перерыв. – Боря отбирает у меня свой инструмент, кладет на колонку и направляется в предбанник.