Влюбляться лучше всего под музыку

Размер шрифта: - +

Анна

Что? Что?! Какого черта?!

Пытаюсь себя успокоить, но паника не отступает. Мы только начали встречаться, мне хочется круглые сутки проводить вместе, быть единоличной владелицей всего его свободного времени и его самого, а он говорит: всего десять дней. Как? Как?!

Целых десять дней… Да это как десять лет в разлуке. Почти то же самое. И почему только нельзя впасть в добровольный анабиоз? Помахать ручкой, уснуть и проснуться лишь, когда он вернется.

Даже не верю, что еще пару дней назад боялась этих отношений, передозировки его вниманием и вывернутой наизнанку души. Теперь стою у дверей своей квартиры с кровоточащим сердцем, говорю ему одними глазами: «на, бери», а он, запечатлев на моих губах жадный поцелуй, просто уходит. И будто издеваясь, еще машет рукой на прощание.

Хочется сказать: «возьми меня с собой», но не могу. Язык не поворачивается. Выглядеть тупой ревнивой дурой, тащиться за ним, как собачонка, надоедать… И заставить остаться я тоже не в силах. Это было бы несправедливо. Он не простит мне, что отобрала у него мечту. Может, даже не заикнется, но в душе не простит.

Захожу в квартиру. Мама еще не спит. А это плохо. Плохо не только потому, что мне, возможно, будут читать нотации, а еще и потому, что она, вероятнее всего, не одна. Так и есть: в прихожей стоят внушительные сандалеты, размера этак сорок шестого. Со стертыми подошвами и давно нуждающиеся в хорошей порции крема для обуви.

Значит, это он. Этот тип опять приперся. Ненавижу его. Терпеть не могу.

А вот и недостаток номер два: если ты растешь без отца – мама постоянно пытается наладить свою личную жизнь, всякий раз, как оказывается в итоге, неудачно. А недостаток номер один – это собственно то, что ты растешь без отца. Из него и вытекают все остальные минусы. В том числе и этот  наглый тип, что развалился сейчас на диване в нашей гостиной.

По телевизору, очевидно, идет какое-то шоу: слышны музыка, смех и аплодисменты. Свет в гостиной приглушен. Краем глаза замечаю стоящие на столе откупоренную бутылку вина и два бокала.

- Аня, поздоровайся с Робертом! – Кричит мама, когда я пытаюсь незаметно просочиться в свою комнату.

Разворачиваюсь и медленно бреду к дверному проему.

- Привет, - произношу неохотно и еле слышно.

Этот боров расселся, подложив под свою жирную задницу несколько мягких подушечек в цветастых икеевских чехлах. (Напоминание: никогда не ложиться больше на них лицом. Опасно для жизни и здоровья).

- Не привет, а здравствуйте, - учительским тоном поучает мама.

Она держит спину прямо и наклоняет голову так, чтобы казаться строже, но мне все равно не страшно. Думаю только о том, правда ли он лапает ее, закрывшись в спальне. Вот этими сальными пальцами-сосисками. И целует своими мерзкими губами, вечно блестящими, масляными, будто он только что вылизал трехлитровую банку из-под топленого жира.

- З-здрасьте, - выплевываю я, оглядывая его с ног до головы. Брезгливо, словно склизкую гусеницу.

Мне стыдно. Но не за то, как я себя веду, а за то, как мама стелется перед этим мужчиной. Как ведет себя, лебезит, как она фальшиво хихикает, реагируя на его бородатые анекдоты и тупые шуточки. Не узнаю ее совершенно.

Этот козел сразу мне не понравился. А уж когда мне «посчастливилось» однажды повстречать его на кухне за завтраком (в мамином халате на голое тело), пьющим утренний чай и требующим на обед «шанежки да с молочком», решила, что, как минимум, стану его игнорировать.

Я не против маминого счастья, нет. Просто не понимаю: неужели она не достойна чего-то лучшего, чем этот пройдоха? Который ко всему прочему еще и женат (доказательств нет, но я и так вижу его насквозь). Неужели мой отец был хуже вот этого жирдяя? Вряд ли. Трудно судить по мне – я вылитая мама, но генетика не врет: из-за чего бы они не расстались, в моих венах не течет и капли крови от жирного ушлепка, подобного этому.

- Как дела? – Мычит он, беззастенчиво разглядывая мои растрепавшиеся волосы и мятую, испачканную песком белую юбку.

Его взгляд настойчиво скользит по моим ногам, задерживается на бедрах, пробегает по платью и упирается в декольте. Моментально ловлю движение его грудной клетки, когда он замечает, что я без лифчика под тонким топом. А когда Роберт оценивающе оглаживает взглядом мои выделяющиеся из-под ткани соски, резко закрываюсь кофтой.

- Тебя не касается! – Говорю, еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему в лицо, разворачиваюсь и бегу в свою комнату.

С силой хлопаю дверью. Через секунду появляется взбешенная мама. Она не утруждается даже прикрыть за собой дверь и шипит:

- Ты что себе позволяешь?!

Поворачиваюсь к ней.

- А ты? – Подхожу ближе и говорю шепотом. – Да он меня скоро глазами сожрет! Мне страшно находиться дома, когда он здесь.

- Как тебе не стыдно? – Вскипает мама. – Ведешь себя, как… как малолетняя… Вырядилась специально, а потом обвиняешь человека не весть в чем!

- Ох, - выдыхаю я, пытаясь переварить услышанное. Теперь я еще и виновата. – Мама, неужели ты настолько слепа?



Лена Сокол

Отредактировано: 03.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться