Влюбляться лучше всего под музыку

Размер шрифта: - +

Анна

Я отворачиваюсь от окна. Не хочу больше на них смотреть. Мне становится все равно. Так пусто, так одиноко, так противно. Прежняя Солнцева побежала бы сейчас, отдергала эту гадину за ее лохмы, посмотрела бы в бесстыжие глаза (может, даже плюнула бы в лицо, иногда мне бывает трудно себя контролировать). А Сурикову точно прописала бы хук правой, чтоб знал, как дурить мне голову. Высказала бы все и на прощание выдала бы поджопник. Обоим.

А сейчас…

Просто захотелось улыбнуться.

Понимаешь, что нужно убежать, разрыдаться, убить кого-нибудь, а сам просто стоишь и улыбаешься. И ничего не можешь с собой поделать. Потому что нет ничего более хрупкого в мире, чем доверие. Ты обретаешь его долгим путем стараний, возлагаешь на него определенные надежды. А потом раз, и все. В один миг. Конец.

Разочарование даже страшнее ненависти или обиды – оно уничтожает все, оставляя после себя лишь пустоту. Выжженное поле, мертвое, бесплодное. На котором почти невозможно взрастить что-то новое. И очень трудно сохранить способность верить и любить.

Это сильнее любой боли.

 

Возмущенный мужчина с полотенцем на бедрах собирается набрать какой-то номер на своем телефоне и вдруг застывает на месте. Смотрит на меня, и я вижу, как медленно опускаются его плечи, как разглаживается складка на лбу, как тихо он выдыхает.

- Нет, - произносит незнакомец. Говорит это так, будто чем-то очень расстроен и не знает, как поступить. Он откладывает телефон на столик и устало проводит ладонью по своему лицу. – Только не это, пожалуйста! Нет…

Мне хочется спросить, о чем он, что имеет в виду, но сил говорить нет. Ноги тоже не слушаются. Пусть сдает меня, куда хочет. Какая теперь разница. Проехать чертову тучу километров, чтобы выставить себя полной дурой. Что может быть хуже? Какая теперь разница, одной неприятностью больше, одной меньше.

Разглядываю хозяина номера. Светлокожий, высокий, около метра девяносто, может, чуть меньше. Если бы не рост, равномерно распределивший по его телу пару лишних килограмм, мужчина выглядел бы полноватым. А так, просто крепкий и плотный.

Его сильные руки украшают несколько татуировок на английском, одна из которых гласит «Жизнь – это путешествие, а не пункт назначения», на шее болтается тоненькая золотая цепочка, легкий браслет блестит на запястье.

Невозможно не отметить так идущую ему модную стрижку: по бокам гладко выбрито, сверху длинные пряди высветленных волос, падающих теперь мокрыми сосульками на глаза... Грустные и добрые голубые глаза. Не прозрачно-холодные, как это часто бывает, а ближе к цвету морской волны.

- Нет, - повторяет он на английском, отчаянно взмахивая руками,  и перед моим лицом все начинает расплываться, - не плачь, пожалуйста, не плачь!

Кто плачет? Я плачу? Не может такого быть!

Поднимаю  руки и касаюсь пространства под глазами – действительно. Под ними мокро от слез. Провожу ладонями по лицу, стирая влагу. Мне стыдно. Вижу, как мужчина наклоняется ко мне, подавая платок. Теперь его глаза кажутся светло-зелеными. Точно хамелеоны. Но что я вижу в них совершенно ясно, так это участие. Он больше не сердится, не собирается кричать, ругаться, - незнакомец обескуражен. Даже испуган.

- Я не плачу, - зачем-то говорю я, принимая платок. Сюда бы Машку, она на инязе учится, быстро бы объяснилась. Или Диму, тот вообще в Америке жил. Мне же самой приходится сначала складывать слова в предложения в голове, а потом выдавать их маленькими удобоваримыми порциями. – Простите меня. Я не вор. Не хотела к вам влезать. Заблудиться. Я заблуди-лась.

- Ничего страшного, я распоряжусь, вас проводят. Вы же из-за этого плачете? – Спрашивает он, пугая меня своей близостью. Его губы, выдающие сейчас эти слова с обезоруживающим британским акцентом, находятся прямо напротив моих глаз. – Или я вас расстроил? Мне совершенно не хотелось грубить, но, поймите, увидеть вас у себя в номере… Я был в шоке.

- Па-па-па-пА. – Ой. То есть. Подбираю слова. – Стоп-стоп-стоп! – Говорю я извиняющимся тоном. – Мой английский… - Как сказать «дерьмо»? Не знаю. Вместо этого приходится сказать. – Не так хорош. Не могли бы вы говорить медленнее?

- Оу, - теряется он, и на его губах расплывается смущенная улыбка. – Понял.

- Виноват ваш акцент, если честно. Мы здесь привычны к американскому варианту. Произношению. Эм… Хотя британский звучит…

Сексуально? Мелодично? Красиво? Да еще с такой хрипотцой… Вот засада! Понимать гораздо проще, чем говорить самой.

- Понимаю. Так из-за чего вы плачете? – Спрашивает мужчина, четко разделяя слова, и для наглядности касается пальцами своих глаз.

- Личная… драма. Вот и всего. – Нужно говорить простыми предложениями и не мудрить. - Вы не виноваты. Спасибо вам, что не подняли шума. Правда, спасибо.

Он почесывает пальцем свой ровный и прямой британский нос, словно размышляя о чем-то. Значит, не сдаст.

Хм. Мне начинает нравиться этот чувак.

- Мне немного неловко, но я спрошу. – Дождавшись моего кивка, мужчина продолжает. – Если я сейчас пойду переодеться, вы не вынесете мой номер? Не могу стоять перед девушкой в таком виде. Я… должен переживать за свое имущество?



Лена Сокол

Отредактировано: 03.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться