Во льду Некрополя зов мертвых слышно

Размер шрифта: - +

Пролог

Ночь тысячью глаз наблюдала за незваными гостями леса. В этих краях тьма не укрывала даже тех, кто, казалось, принадлежал ей безраздельно.

И все же Роберт страшился не чьего-нибудь желтого ока, а пустых глазниц, что видели несравнимо больше. Зрячие, как водится, были слабее слепцов. Простая истина, которой надоедали ему все кому ни попадя.

Мороз с жадностью поедал искры, которыми метало во все стороны пламя костра – уже третьего за сегодняшнюю ночь. Должно быть, Роберт мерз, но не чувствовал этого. Жизнь по капле покидала его тело, искромсанное сотнями мечей, кинжалов и стрел.

– Тебе холодно, – она скорее утверждала и для большей уверенности касалась его запястья. Странно, однако даже этого он не ощутил. – Мы не выберемся за перевал, если и дальше будешь геройствовать.

Не выберемся, о да. Мы не выберемся.

Потому что дальше я с тобой не пойду.

Стоит ей об этом сказать, но не сейчас. Для своих одиннадцати она смышленая и уж больно серьезная, но Роберт и тому не удивляется. Ей бы пошло быть маленькой рыжей бестией, но таких без нее немало, потому волосы у нее пшеничные, а на солнце становятся золотыми. Красивая вырастет без сомнений. Роберт ей не отец, чтобы лелеять мечту увидеть ее взрослой, но ведь так хочется!

– Меня огонь греет, – соврал он.

И она, кажется, поверила.

– Но когда пойдем дальше, заберешь плащ, – приказала она тоном, не терпящим возражений.

Рано, рано ребенку заводить крепкую дружбу с суровостью. Но Роберт не устает напоминать себе, что их дом – не богатый, процветающий край, а край воинствующий, и нет в нем места, где бы соседа приняли как подобает. Чтобы быть здесь своим, недостаточно просто родиться на этой земле, нужно знать много хитростей – и она их все к этому времени постигла стараниями отца.

– Папа нагонит нас, когда мы доберемся до перевала?

– Нет, – выпалил он, конечно, не подумав. И добавил, раз уж сказал: – Куда бы ты после не отправилась, он никогда тебя не нагонит.

Тебя, слышишь, тебя, девочка! Роберт надеялся, что она понимает это, как поняла все об отце. Взгляд ее синих глаз стал колок и холоден – в разы холоднее мороза, сомкнувшего вокруг них объятия. Он думал, что глубоко внутри, где волнуется человеческая душа, ей далеко не одиннадцать, может, и не двадцать. Он был уверен в этом точно так же, как в том, что отец ее Сумеречную Ночь не переживет.

– Ингрид?

Она не отозвалась, хоть и слышала его голос: Роберт лежал прямо на снегу рядом с ней и видел в полумраке, как тряслись ее хрупкие плечи под тяжестью двух шкур-плащей – его и ее. Глаза ее оставались сухими, и он гадал, что же с ней происходило.

– Не дуйся на меня, Ингрид, я же правду говорю.

Ингрид покачала головой и вновь промолчала. Значило ли это, что она не злилась? Быть может, правда сейчас для нее столь же горька, сколь невесомы прикосновения на его коже. Ветер давным-давно утих, а Роберт все превращался в ледяную статую. Он даже не чувствовал, как шевелятся пальцы – и то хорошо, что шевелятся пока.

Ингрид решает, что пора выдвигаться, очень скоро, либо Роберту только кажется, будто времени прошло немного. Солнца им не удастся поймать еще дней пять по самым грубым прикидкам. После жгучего пламени костра все видится в танце черных пятен – одно темнее другого – и идти поначалу весьма трудно. А Ингрид на спине уже не пушинка, а довольно увесистый ценный груз, который Роберту невыносимо тяжко нести.

Тьма выпивает из него жизнь по капле.

При внимательном, видящем все насквозь взгляде Ингрид он побоялся проверять рану, с которой-то и попал в госпиталь. Алистер, этот добрейшей души мальчик, конечно, не знал, что Роберт пролежал недостаточно, чтобы вспоротый бок хотя бы начал затягиваться. Но зато он знал, что солдаты бунтующих лордов с удовольствием прикончат полутруп. А Роберт не мог позволить себе такую роскошь –быстро и легко умереть. Он не сомневался, что поступил правильно. Ингрид предстояла еще долгая и насыщенная жизнь, и никакие безумные лорды с ружьями не в силах тому помешать.

– Ты слышишь? – Ингрид крепко ухватилась за застежку его плаща, и уж это он почувствовал.

До ушей Роберта и впрямь доносились звуки стрельбы, но откуда? Он окончательно потерял ориентацию среди чернеющих в ночи стволов. Под сапогами шмыгали и пищали мыши, еще не успевшие издохнуть с внезапно пришедших морозов. Роберту все чудилось, что он до сих пор бежит вдоль выщербленного камня стен и бежит до того неуклюже, словно бы он калека. Воинам конунга до него не было дела: они всем отрядом ринулись мимо, схлестнувшись с людьми лордов. Он и в схватках на поле не слышал, чтобы солдаты так драли глотки.

– Это из крепости? – спросил Роберт самого себя. – А, какая разница! В лес они не сунутся.

– Нас защитят, не волнуйся, – попыталась успокоить его Ингрид, но он разнервничался больше.

– Твои Демоны никого не защищают.



Oswald Holmgren

Отредактировано: 09.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: