Во Мраке. Семейные ценности

Размер шрифта: - +

Пролог

2009 год, сентябрь

 

Жизнь у обывателей гораздо больше напоминала ад, чем Катрина была готова признаться. Она просыпалась, проклиная сестру, и засыпала, желая ей издохнуть. Если б она тогда!..

А, впрочем, что она могла сделать? – Ровным счётом ничего. Она даже не поняла, зачем тогда на кладбище, во время её, Кэт, поддельных похорон Анита подошла к ней. Могла бы и раньше догадаться, что сестрице давно было наплевать на её чувства, а позлорадствовать она и без того успела.

Катрина распахнула скрипучие дверцы шкафа. Выбрала из немногочисленных блузок подходящую, надела. Быстрым движением подкрасила ресницы, взяла сумку – и перед самым выходом кинула взгляд в зеркало. Посреди светлой блузки темнело не отстиравшееся пятно от джема. Она по привычке стала перебирать в памяти заклинания, выбирая наиболее подходящее случаю. Уже набрала в лёгкие воздуха… И заплакала. Села на пол и завыла в голос.

Невозможно!

Так жить нельзя!

И кто в этом виноват?! Нет-нет, она, разумеется, совершала ошибки. Но кто посмел так поступить с ней и, главное, кто смог?!

С похорон бродяжки Фифи, которая лежала под могильной плитой Катрины Курт, прошло больше трёх лет. Кем только Кэт не была за это время! Кем только не работала, как только ни унижалась. Первый год ещё как-то получалось сохранять прежний лоск. Но чем дальше, тем было только хуже.

Катрина была неисполнительна, непунктуальна, не знала иностранных языков, кроме нескольких «обольстительных» фраз на французском, заученных в салоне Натали, светской львицы Лысой Горы. Кэт никогда не сдерживала эмоций, а единственное, что по-настоящему любила и изучала с десяти лет, была только магия.

Она пыталась работать секретарём, но путалась едва ли во всех документах, какие попадались в её руки. Ненавидела компьютеры и вообще старалась не прикасаться к технике: та никогда не работала в её руках, как надо. Она хамила по телефону, забывала про любые поручения, слово «толерантность», казалось, было ей и вовсе неизвестно… Её терпели два месяца, и то скорее из-за потрясающей внешности. Приходящие клиенты округляли глаза, видя на ресепшене красавицу, достойную обложек глянцевых журналов. Но несмотря ни на что, её «попросили». Хотя, нет, шансы остаться у неё были, согласись она на более тесное общение с руководством в приватной обстановке… Но гордость ведьмы взяла верх.

В следующий месяц, когда она буквально оказалась на улице, пришлось произвести переоценку ценностей. Деньги испарились за считанные дни, паспорт она, измотанная и рассеянная, потеряла. Без крыши над головой, без друзей, она почти что жалела о том, что не заставила свою гордость заткнуться.

Она попыталась воровать, но была поймана. Отделалась испугом, оставленными в полицейском участке отпечатками пальцев и новыми документами, где по-прежнему значилось «Беатрис Демен». В память о любимой сестре Мари.

В память о ненавистной твари Аните – адском альтер-эго Марии. Ненавистной, отвратительной, с руками по локоть в крови.

Той, кто сделал из Кэти убийцу.

Катрина уже почти научилась жить среди обывателей. И если б сейчас не это пятно на блузке, она бы даже не опоздала в магазин, где работала последние полтора года.

«Чтоб этот шмотко-маркет сгорел к чертям собачьим! Мрак… О, Мрак, как же я устала… За что мне всё это?!»

Она зарыдала пуще прежнего. Никаких сил больше не было. Давно пора было бы смириться и попытаться добиваться чего-то в этом мире…

Лысая Гора. Увидеть и умереть.

Нет, не так. Кто видел – умирать больше не хочет.

Иногда Катрине казалось, что её заставляет просыпаться и что-то делать только ненависть и физиологическая потребность в мести. И она не заснёт спокойно, пока Анита не… Нет-нет, умереть – это просто. Она должна мучиться, мечтать о смерти. Да!

 — Да! – закричала она.

И зеркало напротив неё взорвалось миллионом осколков.



Юля Майн

Отредактировано: 07.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться