Во власти пламени

5.3

Ожог прошёл так же внезапно, как и появился, но его исчезновение не стало поводом для радости. К вечеру у Эйлуэн подскочила температура. Сестру лихорадило. Кожа её была неестественно, пугающе бледной и такой горячей, что при соприкосновении с её дрожащими пальцами можно было запросто обжечься.

В спальне её, некогда просторной и светлой, не осталось свободного места: лучшие лекари столицы собрались у постели девушки. О чём-то шептались, спорили, с тревогой следя за переменами в её состоянии.

Эти перемены ввергали меня в панику и поднимали из глубин души такую ярость, что хотелось кричать и крушить всё вокруг. Я из последних сил стискивала зубы, сжимала кулаки, мысленно клянясь Карраю в ненависти до гробовой доски.

За то, что ударил по самому больному.

За то, что посягнул на жизнь юного, невинного дитя.

За то, что из-за его жажды мести сейчас страдала моя сестра.

Повсюду горели свечи, пламя плясало над плошками с маслом, и воздух казался спёртым от благовоний и целебных бальзамов. Но они ей не помогали. Не помогали ни целебные заклинания, ни животворные снадобья.

Ничего.

Моя сестра сгорала заживо от неизвестного недуга, и единственное, что оставалось по советам целителей — это молиться и взывать к милости Ясноликой.

Каждому я протягивала руку, как доказательство причастности к болезни негодяя Каррая. Но все осматривавшие Эйли, а затем и меня маги в унисон твердили, что не чувствуют на мне чар. И на ней они их тоже не ощущали.

Но жизнь в моей сестре продолжала угасать.

— У него же мать морканта! — не сумев больше сдерживаться, вскричала я. — Отец, ты же видел своими глазами, на что он способен!

Заметила, как на скулах у его светлости обозначились желваки, а на шеи яростно запульсировала жила. Он верил каждому моему слову, но без доказательств был не в силах что-либо предпринять против Огненного.

Моего слова в качестве доказательства, как оказалось, его светлейшеству было недостаточно. Карраи ведь его родственники, а мы…

А мы своими возмущениями и обвинениями вызывали в Камране IV раздражение.

На маму было больно смотреть. Она сидела возле Эйлуэн, держа её за руку, и, казалось, не понимала, что происходит. Отец пытался её увести, уговаривал отдохнуть, но она как будто его не слышала. Только ещё сильнее принималась сжимать горячую ладошку Эйли, словно боялась, что стоит разжать пальцы, и она потеряет дочь навсегда.

— Риан, иди к себе, — глухо сказал отец, выводя меня из комнаты в тёмный коридор. Свечи на стенах догорели, лишь вдалеке слабо трепетал последний умирающий огонёк.

Умирающий…

— Папа, — взмолилась я, сама не понимая, о чём молю.

— Риан, пожалуйста, — устало проговорил он, — не заставляй меня воевать ещё и с тобой.

Кивнула и, отступив на шаг, поспешила к себе. Следовало молиться Ясноликой, как советовали целители, но я понимала, что толку от этих молитв будет немного. Только Каррай мог спасти мою сестру.

Если я его позову.

Если покорюсь ему.

Не знаю, сколько прошло времени, в страхе и волнении: из комнаты выходила, провожаемая предрассветными сумерками. Они смывали краски с картин и пестротканых ковров, делая всё серым и безликим. Превращая мир вокруг в тусклую неживую картину.

Несколько шагов, поворот, ступени вниз и снова коридор. Спальня Эйлуэн опустела. Остались только нянюшка и родители. Мама плакала, отец неотрывно смотрел на младшую дочь, и в какой-то момент сердце у меня запнулось: почудилось, будто сестра не дышит. Но вот её веки дрогнули, она хрипло вздохнула, с губ сорвался слабый приглушённый стон.

И я отшатнулась. От этой страшной картины, представив, что она может стать ещё страшнее. Если продолжу мешкать. Надеяться на чудо или на лекарей. А может, на то, что правитель поимеет совесть и призовёт Каррая к ответу.

Но, может статься, Эйлуэн к тому времени уже умрёт.

А значит…

Подталкиваемая страхом и надеждой, что хотя бы что-то удастся исправить, взлетела по лестнице, мысленно призывая Каррая. Толкнула смыкавшиеся стрелой двери, что вели на просторную террасу. Прохладный воздух ударил в лицо, холод перил ожёг ладони.

В саду приглушённо шумели деревья, а где-то вдалеке горизонт только начал окрашиваться алыми мазками рассвета, разделив небо и землю кровавой чертой.

— Ну где же ты, Каррай? — прошептала вслух, а мысленно — выкрикнула. — Приди за мной, раз тебе так хочется! Я призываю тебя, дракон!

Лёгкий порыв ветра бросил в лицо выбившуюся из косы прядь, заставил юбку испуганно прильнуть к ногам и вновь умчался шелестеть листвой в густых тёмных кронах.

Мысли, одна тревожнее другой, быстро сменяли друг друга.

Может, он меня и вовсе не услышит?

Может, его месть в том и заключалась — забрать у нас Эйлуэн? А я лишь стала орудием в руках негодяя.