Во власти пламени

7.2

Отец остановился на полдороге, тяжёлым взглядом встречая огненного дракона. Казалось, он не намерен с ним ничего обсуждать, а явился сюда только лишь за тем, чтобы бросить вызов. Сердце ёкнуло в груди, когда они поравнялись друг с другом, а потом забилось ровнее — мужчины заговорили.

Оглянувшись на меня, герцог последовал за Карраем в глубь сада, а я, не способная оставаться на месте, сбежала по ступеням и пошла за ними. Держась на расстоянии, но не упуская их из виду. Отчаянно молясь Ясноликой, чтобы отец вразумил этого безумца: что месть не сделает Карраев счастливыми, не вернёт им сестру и дочь, много лет назад оставившую этот мир.

В любое другое время я бы обратила внимание на беседки и арки, затянутые кружевом зелени, но сейчас двигалась, как в тумане. Прислушиваясь, стараясь различить сквозь шум листвы самый дорогой для меня голос.

Но тальдены были слишком далеко, чтобы я могла расслышать их слова или хотя бы уловить интонации, а подойти ближе не решалась. Боялась, что тогда надежда на спасение разлетится хрупкими осколками, и каждый вонзится мне в сердце.

Так и шла, держась на расстоянии, пока не услышала дрожащий от гнева голос отца:

— Хочешь сразиться — давай! Но без дочери я не уйду!

Перед глазами, на миг ослепив, промелькнула страшная картина: два дракона схватились в небе, и тот, что моложе и сильнее, безжалостно терзает другого.

Тело пронзила дрожь. Если отец погибнет, умрёт и мама. Сразу. Просто не справится с болью утраты. А Шан ещё слишком мал, чтобы расти без родителей. Да и Эйлуэн нужна защита.

Эти мысли, пронёсшиеся в голове вихрем, заставили меня сорваться с места. Подхватив юбки, я бросилась к тальденам. Успела. Встала между ними, прежде чем Каррай принял вызов на поединок.

— Папа, нам надо поговорить!

Огонь в глазах герцога на миг погас, а потом вспыхнул с новой яростной силой.

— Моя дочь никогда не была и не станет твоей, Каррай!

— Она уже моя! — резко парировал тальден. — Моей и останется.

— Папа, пожалуйста, ты должен меня выслушать, — с мольбой воззрилась на отца.

Мягко подтолкнула его к мощёной дорожке, что вела к фонтану — за завесой из зелени раздавалось его мелодичное журчание.

— Оставляю вас наедине. — Каррай направился в сторону замка, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин положения. Владыка жизни.

Я проводила его взглядом и повернулась к отцу.

— Как Эйли? — спросила тихо.

— С ней всё хорошо, — голос его всё ещё дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Всё прошло, словно ничего и не было.

— Хвала Ясноликой, — облегчённо выдохнула и проговорила, твёрдо и решительно: — Я остаюсь.

— Риан… — отец нахмурился.

— Пока вы что-нибудь не придумаете.

— За это время… — по лицу его прошла судорога.

— За это время ничего со мной не случится. Уверена, вы придумаете, как меня отсюда вытащить, но смертельный поединок — не выход. Ты нужен маме, нужен Эйли и Шану. Ты не имеешь права рисковать собой, когда есть ещё другие варианты!

— Но я их не вижу, — почти простонал отец, крепко сжимая мою руку. — Ни одного.

Я улыбнулась ему, стараясь успокоить и приободрить этой улыбкой.

— Папа, послушай, — подхватив его под руку, повела к фонтану, — он не собирается делать меня своей ари. А чтобы стать элири… — почувствовала, как к щекам приливает жар. Никогда прежде мне не доводилось разговаривать с отцом о таких откровенных вещах. — Воспитанница Карраев сказала, что я подхожу князю, уж не знаю, как он это выяснил. И что ему потребуется время, чтобы я стала для него… хм, неподходящей.

Отец помрачнел ещё больше, а я, опасаясь, что он меня перебьёт и больше не станет слушать, быстро проговорила:

— Пока что я в безопасности, и у вас есть время, чтобы отыскать в законе какую-нибудь лазейку. Хоть что-то, что поможет аннулировать наш брак. Свяжитесь также с её лучезарностью, может, она что-нибудь подскажет.

— Уже, — хмуро отозвался отец, казалось, за одну короткую ночь постаревший на несколько лет.

Глубокие морщины пролегли на лбу, собрались в уголках глаз, стали заметны над губами, придав его лицу ещё большую суровость и мрачность.

— Твоя мать отправилась в Сумеречную империю, — добавил он, а потом резко спросил: — С чего ты решила, что можно доверять этой воспитаннице? Пусть и не по крови, но она тоже Каррай!

— Нельзя, — согласилась я. — Но она единственная отнеслась ко мне по-человечески. Кажется, Клер стыдно за их поступки, и она пытается как может меня поддержать.

— Они сделали тебе больно? — Отец потянулся к повязке на плече, просматривавшейся сквозь лёгкую ткань платья.