Во власти пламени

7.4

Не сразу, но мне всё-таки удалось обуздать эмоции. Напоминая себе об обещании, данном отцу, я вернулась в рабские покои. Клер уже ушла, оставив после себя аромат розового масла, до сих пор витавший в комнате, и воспоминания о темноглазой девушке с мелко вьющимися волосами. Если она не солгала, Аман воспользуется хитростью, чтобы ни в коем случае не поделиться со мной силой. Жмот он, а не дракон. Уверена, без магии здесь не обойдётся, как и без участия морканты. А от Элесбед Каррай, как уже успела понять, можно было ожидать чего угодно.

Поэтому, когда вечером пришла служанка — рыжая девица с кислой миной и полным отсутствием почтения (видимо, тоже уже успела записать меня в рабыни) — и сказала, что её светлость приглашает мою утончённость к себе на ужин, я поспешила отказаться, сославшись на усталость.

К счастью, Элесбед приглашала, но не настаивала. Впрочем, если средство от принятия драконьей силы будет добавляться, скажем, в пищу, не имеет значения, где я буду её принимать. Но не умирать же мне здесь с голоду!

Сделав себе пометку в памяти — при первой же возможности допросить осторожно Клер (осторожно, но с пристрастием), я дождалась, пока мне принесут ужин. Поклевала немного, хоть, если честно, с удовольствием съела бы всё до последней крошки, и, сделав небольшой глоток уже успевшего остыть травяного отвара, принялась готовиться ко сну.

Переоделась сама, потому что рыжая где-то потерялась (даже поднос забрать не удосужилась), и села возле зеркала расчёсывать перед сном волосы. Они у меня длинные, до самой попы, и очень густые, поэтому помощь служанки не помешала бы. Но девица, назвавшаяся Маред, и не думала появляться, и я с тоской вспоминала вечера с Хевиной.

Как она там? И мой Чили. А Эйли с Шаном… Представляю, как им за меня страшно. Уже не говорю о маме. Оставалось надеяться, что её лучезарность поддержит подругу, и вместе они что-нибудь придумают. А мне просто надо продержаться несколько дней.

Несколько дней, и всё это останется в прошлом.

Так думала я, медленно проводя щёткой по волосам. Думала о близких, о своих любимых, изо всех сил стараясь выставить из мыслей неблизкого и нелюбимого.

Совершенно нежеланного в моей жизни мужчину — Амана Каррая.

Хорошо хоть забыл про своё дурацкое наказание, и я смогу провести вечер спокойно. Полюбуюсь на звёзды. Здесь, над Огненным чертогом, они почему-то светили особенно ярко, выбеливая своим мерцанием окрестности замка. А ещё здесь воздух одуряюще пах летом. Сладость цветов и фруктовых деревьев окутывала сад, и будь я в Огненном чертоге гостьей, с удовольствием отправилась бы на вечернюю прогулку по его мощёным дорожкам.

Но здесь я не гостья. Грустно улыбнувшись своему отражению, отложила щётку и вздрогнула, когда в соседней комнате хлопнула дверь и послышались быстрые резкие шаги.

— Раздевайся! — ударило пощёчиной, стоило только обернуться к дракону.

В голове всполошенными птицами заметались тревожные мысли, пока не разлетелись по уголкам сознания. Все, кроме единственной: брачная ночь не откладывается, а состоится, как говорится, при любой погоде.

И тем не менее я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и твёрдо:

— А если нет?

Каррай шагнул ближе.

— А если нет, я сам тебя раздену.

Стоило представить, как он будет до меня дотрагиваться, и меня накрыла паника. Клер ведь ничего не стоило мне солгать! Вполне возможно, не нужна ему никакая рабыня. Не лучше ли просто обесчестить ненавистную алиану, а потом убить? Чем не месть моим бедным родителям!

Я поднялась, борясь с желанием отпрянуть, вжаться в стену, перестать ощущать на себе огненный взгляд тальдена. Но вместо этого мысленно отвесила себе пощёчину, чтобы скорей прийти в чувство (какая же ты, Риан, дурочка! Не станет он с тобой спать, а потом тебя убивать, ведь тогда может лишиться своей драгоценной силы!), и приблизилась к дракону вплотную.

Ощутив на своих губах его взгляд, тяжестью оседавший где-то глубоко в сердце, сказала:

— Пожалуйста, ваша светлость. Я не буду упрощать вам задачу. Хотите раздеть — раздевайте.

В глазах Огненного сверкнула злость, а потом они потемнели, как ночное небо в летнюю грозу, разрываемое вспышками молний.

— Ну что ж, — усмехнулся он и, прежде чем успела отшатнуться, дёрнул за ленты сорочки, сплетённые на груди.

Даже через ткань (впрочем, тканью это полупрозрачное нечто можно было назвать с большой натяжкой) я ощущала прикосновения тальдена, горячие и неспешные, отзывавшиеся глухой яростью и дрожью во всём теле. Сначала он коснулся плеч, дрогнувших под тяжестью его ладоней, потом груди, по которой Огненный в бесстыдной ласке провёл пальцами, повторяя её очертания.

На мои губы он больше не смотрел, сосредоточившись на чём-то более для себя интересном.

— Под повязку заглянуть не желаете?

Ноль эмоций. Его тагрова светлость продолжал скользить по мне взглядом, выбивая из меня последние крупицы спокойствия.

— Нравится? — полюбопытствовала, когда молчание стало совсем невыносимым.