Во власти пламени

9.2

— Ваша светлость! — всплеснув руками, бросилась к нему глава приюта.

— Я в порядке, — тальден устало улыбнулся и сказал, предвосхищая уже готовый сорваться с моих губ вопрос: — С девочкой тоже всё хорошо. Сейчас она спит.

— Вам бы тоже не помешало отдохнуть, — заметила эссель Никса.

Вот-вот. А я пока поем на неделю вперёд.

Жаль, этот упрямец не соизволил прислушаться к дельному совету. С трудом оторвавшись от стены, покачал головой:

— Нам с Риан будет лучше вернуться в замок, — и протянул мне руку. — Пойдём. А вы, — перевёл на женщину взгляд, — если заметите, что у кого-то из детей проявляются хоть малейшие признаки болезни, сразу дайте мне знать. Не ждите до последнего.

Эссель Никса разве руками:

— В том-то и дело, что не было никаких признаков. Ещё утром Синия улыбалась и выглядела здоровой. А потом раз — и начала гореть.

Что значит начала гореть?!

Решив на обратном пути выпытать у дракона всё что можно о странном недуге, я простилась взглядом с последней нетронутой конфетой. Кивнула на прощание радушной хозяйке приюта и отправилась следом за его шатающейся светлостью.

Ладно, тальден не шатался, но походка его не была твёрдой, как прежде, и я даже испугалась (хотя вру, даже не думала пугаться), что он, потеряв равновесие, кубарем скатится с лестницы.

И я бы его нисколечко не пожалела!

— Уверен, что тебе хватит сил добраться до площади, а потом ещё и лететь в Огненный чертог?

— Не нужно никуда добираться. Ковёр уже подан, моя элири, — с шутливыми интонациями в голосе произнёс Огненный.

В сердце плеснуло обидой.

— Обязательно так меня называть?

— Хочу, чтобы ты привыкала к новому статусу и новой жизни, — безразлично пожал плечами этот изверг.

— А я хочу тебе напомнить, что я ещё не твоя рабыня. Вот если не приму твою силу…

— Не если, а когда, — поправил он меня, заставив пожалеть о том, что не скатился с лестницы.

Уверена, Каррай с разбитой головой у моих ног смотрелся бы очень даже интересно.

В саду было оживлённо. Занятия закончились, и детвора, высыпав на свежий воздух (хотя правильнее будет сказать — раскалённый), резвилась на солнце. Замечая Каррая, дети забывали о своих играх и неслись к нему. Малышня просилась на руки, ребята постарше спешили похвастаться своими успехами и достижениями на учебном поприще. И все смеялись, болтали, стараясь перекричать друг друга и завладеть вниманием его вельможества хотя бы на минуту. А он их слушал. Внимательно, несмотря на то, что едва держался на ногах. Интересовался их жизнью, к каждому ребёнку обращаясь по имени.

Было видно, он хорошо знает их всех. Заботится о них.

Тем обиднее было мне. Стоять с ним рядом и продолжать слышать жестокие слова, эхом звучавшие в голове: «Хочу, чтобы ты привыкала к новому статусу и новой жизни».

Никогда к такому не привыкну. Просто не смогу!

— Обязательно было сейчас мне всё это говорить? — спросила, когда мы отошли в сторону.

Во рту неприятно горчило. От осознания, каким он может быть с другими, и какой он со мной.

Всё-таки это действительно месть. Не такая грубая и очевидная, как у эссель Элесбед, а наоборот, тонкая и изощрённая.

Каррай ответил не сразу. Только когда перед нами, негромко шурша, опустился ковёр, Аман чуть сдавил мои пальцы, увлекая за собой, и холодно произнёс:

— Чтобы ты не строила после сегодняшнего воздушных замков. Я не хороший, Риан. Я такой, какой есть.

— Ты чудовище! — обернувшись, выплюнула ему в лицо.

— Вот и не забывай об этом, — тихо сказал тальден и умолк.

Ковёр, подхваченный магией ветра, плавно взмыл в небо и полетел над городом, провожаемый весёлыми криками и детским беззаботным смехом.

Каррай меня не удерживал, а если бы попытался обнять, один из нас точно полетел бы обратно на землю. И, судя по состоянию его светлости, в зоне риска из нас двоих был именно он.

Летели молча. Я больше не любовалась окрестностями, не восторгалась красотами чуждого и чужого мне края. Сидела, обхватив руками колени, и уже не хотела ни о чём говорить, ни о чём расспрашивать.

Такой добрый, такой замечательный со всеми, а со мной… Элири. Рабыня. Это унизительное слово горело на языке, жгло мысли, испепеляло сердце.

Нет, какой же он всё-таки двуличный мерзавец! Настоящее чудовище!

Мало его та болячка потрепала, лучше бы вообще отправился её стараниями к таграм!

Я так увлеклась своими переживаниями и злостью на Огненного, что не заметила, как мы стали резко снижаться. Ковёр дёрнулся, словно пытался нас сбросить. Испуганно вскрикнув, я вцепилась в его край и обернулась. Вовремя, чтобы заметить, как у тальдена закатываются глаза, и он заваливается набок. В последний момент успела вцепиться в его рубашку: ткань под моими пальцами угрожающе затрещала. Ухватившись за Каррая другой рукой, я с трудом удержала его на ковре. Да так и застыла, парализованная страхом. Слыша, как в ушах свистит ветер, как его раскалённые плети безжалостно бьют по лицу, и мы несёмся к тёмным шапкам деревьев. Так быстро, что сердце в груди не знает, как быть: стучать как сумасшедшее или замирать от ужаса.