Во власти пламени

10.4

Не успела даже пикнуть, как меня переместили со стола на стул.

— Тогда сядь нормально и скажи эрролу Эрвану, чего тебе хочется.

— Мне бы вон того, что варится в котелке, — выбрала, не раздумывая. — Очень вкусно пахнет.

— Но, ваша утончённость, это всего лишь овощная похлёбка, — вытаращился на меня повар. — Обед для слуг.

— Обожаю овощные похлёбки и обеды для слуг.

Аман закатил глаза:

— Эрван, делай, как велит эсселин.

— Одну секунду, ваша светлость, — нехотя смирился повар и, что-то ворча себе под нос (наверное, сетуя на капризный нрав гостьи-рабыни), принялся наливать похлёбку в глубокую миску.

— И ещё сыра с хлебом, — указала я на своих недавних соседей.

— Сейчас, сейчас, — возвращаясь, пробормотал мужчина и поставил передо мной миску с дымящимся кушаньем.

— Смотри не обожгись, — предостерёг Каррай, когда я с энтузиазмом схватилась за ложку.

— Так и будешь на меня смотреть? — недовольно покосилась в его сторону.

— Буду.

— Думаешь, стоит тебе уйти, как я выскочу из кухни и помчусь в свою клетку?

— Нет, Риан, мне просто нравится на тебя смотреть, — прозвучал неожиданный ответ.

Настолько неожиданный, что я даже растерялась и чуть ложку на пол не уронила, а с ней заодно и челюсть. В похлёбку.

— К тому же ты переоцениваешь свои силы. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы бегать. И если мало съешь, мне придётся относить тебя обратно.

Представив себя на плече у Каррая, я громко добавила:

— И вон того мяса, пожалуйста!

* * *

Мужчина открыл глаза, давая себе несколько коротких секунд, чтобы прийти в себя. Так бывало, когда он выходил из транса: первые мгновения после перемещения он с трудом понимал, где находится, не сразу мог почувствовать собственное тело.

Об этой его особенности — перемещаться сознанием сквозь пространство, проникать куда угодно, даже в самые отдалённые, защищённые сильнейшей магией места — знали немногие. А вернее, не знал никто. Кроме храмовников одного позабытого людьми храма, притаившегося на самом краю Адальфивы. Они-то и поделились с ним этим древним таинством. Как и многими другими секретами, которые Аксен Марх изучал и постигал на протяжении долгих лет. Пока не стал сильнейшим из сильнейших. Равным по силе тальдену.

Нет, он не мог превращаться в дракона и никогда не сможет, но скоро это не будет иметь значения. Когда Огненные и Ледяные будут уничтожены, наступит новая эра. Время таких одарённых и просвещённых магов, как он. Не тех, что были особенными от рождения, а тех, которые всего достигли сами, своими умом, упорством и трудолюбием.

Сегодня его сознание впервые побывало в Салейме — крепости, где держали Адельмара Талврина. Ходили слухи, в замок на скале невозможно проникнуть, не расставшись с жизнью. Но для Аксена Марха не существовало ничего невозможного, когда дело касалось достижения поставленных целей.

Годы заточения не сломили Адельмара Талврина. Он был в здравом уме, полон сил и энергии. Переполняемый желанием обрести свободу, отомстить обидчикам и уничтожить драконов — такие маги нужны были Трианскому ордену.

Который когда-нибудь будет править миром, а он, Аксен, возглавит сам орден.

Мужчина усмехнулся, поднимаясь с пола.

— А ведь всё действительно может сработать.

Повинуясь движению его руки, языки пламени над свечами погасли, уступая место предрассветным сумеркам, незаметно заполнившим комнату на вершине башни.

— Помоги мне выбраться, и я расскажу, как свести с ума этих тварей, — продолжал звучать в сознании Марха голос Талврина.

Вся Адальфива прекрасно знала, обезумевший дракон — опасный дракон. Безумцев ждала незавидная участь — дольгатты. Созданные древнейшей магией, эти твари выслеживали приговорённых к смерти драконов, настигали их и уничтожали. По замыслу Талврина, тальдены должны были сходить с ума и погибать один за другим.

И этот замысел полностью устраивал эррола Марха. Не то чтобы он слепо ненавидел всех тальденов. Нет, в отличие от капитула и пленника, он не испытывал к ним столь сильное всепоглощающее чувство. Просто они ему мешали. Мешали достигнуть тех высот, которых он, Марх, несомненно, заслуживал.

А в остальном он не имел ничего против Ледяных и Огненных. К одному из последних Аксен даже питал самые тёплые чувства. Жаль, что другом детства в конце концов тоже придётся пожертвовать. Аман должен будет умереть, как и все остальные драконы.

Спускаясь по винтовой лестнице, едва различимой в серой мгле, мужчина продолжал думать о разговоре с Талврином.

Пленника всё-таки придётся освободить, иначе он не заговорит. К счастью, Адельмар и сам готов был поспособствовать собственному освобождению. Просто ему нужен был помощник.