Вода

Часть III

— Алло, сынок! Решила узнать, в порядке ли твоя зимняя одежда. Погода все портится, обещают похолодание, может, купим тебе новый пуховик?

Я отношусь к маме с теплотой, но сейчас у меня темнеет в глазах от разочарования. Замечтался и даже не посмотрел на экран телефона. Тот мужчина, жизнь изменится, ага, куда там.

Мои родители на пенсии и получают копейки, так что говорить «да», несмотря на то что вид моего пуховика оставляет желать лучшего, нельзя никак.

— Одежда в полном порядке, мне тепло и комфортно, мам! — бодро рапортую я.

Марианна закатывает глаза и уходит в комнату. Она не любит, когда я разговариваю по телефону с кем-то кроме нее.

— Как вообще твои дела, сынок?

— Мам…

… я не люблю свою работу, не люблю свою девушку, мне плевать на продажи, на Париж, у меня два кредита, которые я брал на совершенно не нужные мне, но необходимые остальному человечеству (в том числе моей девушке) вещи, я брожу среди людей тенью, никем не замечаемый и ничем не выделяющийся из толпы. Только сегодня я совершил значимый для себя поступок, это расшевелило меня на несколько часов. Будто какой-то прожектор ненадолго осветил мою бесполезную, никчемную жизнь. Но завтра и это канет в Лету.

— … все отлично.

— Ты хорошо кушаешь?

Я подхожу к холодильнику и кладу туда остатки сыра. Сегодня нет даже яблок. За дверцей скрываются только бутылка оливкового масла, зелень в пакете и, кажется, диетические коктейли.

— Я сыт как никогда. Так объелся, что, наверное, пораньше лягу.

Закончив разговор с мамой (она еще минуты полторы что-то вещала тревожным голосом, я механически отвечал), я одеваюсь, чтобы пойти в магазин. Еще не так поздно, но я даже не помню, когда в последний раз выходил за продуктами после возвращения с работы. Если я оставался голодным, то обычно предпочитал дождаться утра и съесть чизбургер или еще что-то по дороге в офис. Я никогда себе не готовил — в этом смысле появление Марианны ничего не изменило, как не изменило бы ее отсутствие, разве что холодильник набился бы полуфабрикатами и «сырьем» для бутербродов. В принципе я умею готовить несколько блюд, но мне всегда лень.

Марианна уже спит. Я завязываю шнурки и выхожу.

Вокруг тихо и свежо. Снег во дворе еще не затоптан и переливается под мягким желтоватым светом фонаря. Я даже замираю на секунду, чтобы оглядеться. Каким, оказывается, красивым бывает зимний вечер! Просто я почти не хожу никуда вечером в это время года. А если и хожу, то дико тороплюсь и не смотрю по сторонам. Или вызываю такси, если ОЧЕНЬ тороплюсь.

Мне кажется, или продавщица из магазина напротив смотрит на меня с легким недоумением? «Здравствуйте, нет, пакет не нужен, спасибо, всего доброго», меня ждет заученная цепочка действий — и ей, вероятно, ни до чего нет дела, она просто ждет, когда закончится ее смена. И меня эта женщина вряд ли помнит, сколько нас таких…

— Батончики мюсли закончились.

— Простите? — Я вздрагиваю, оторвавшись от своих мыслей.

— Мюсли сегодня нет, привезут только завтра.

Точно, я же всегда брал их для Марианны тут, на кассе. Забавно, меня ассоциируют с тем, чего я даже ни разу не пробовал.

Выкладываю перед продавщицей замороженные блинчики. Вообще-то я их не люблю, скорее всего, они безвкусные, как бумага, но сэндвич я не хочу, а готовые салаты вызывают у меня подозрения.

Она готова пробить товар, но…

— Стоп. Подождите, пожалуйста.

Женщина хмурит лоб, ничего не отвечает. Я отхожу от кассы и возвращаюсь через пару минут, неся упаковку с сырым мясом, коробку яиц и пакет муки. Соль в доме должна быть.

Вряд ли тот мужчина позвонит, но на всякий случай я кладу телефон на кухонный стол перед тем, как начать готовить. Если буду отбивать мясо, разбужу Марианну стуком. Так что обойдусь без этого — просто нарежу кусками и обмакну в яйца, а потом обваляю в муке…

Надо убавить огонь, я же не хочу, чтобы еда сгорела… никогда не готовил на оливковом масле, черт, надо было купить подсолнечное, ну да ладно… Масло шипит и брызгает мне в лицо, Господи, давно я не стоял у плиты. Никак не могу найти подходящую температуру…

Я, наверное, произвожу слишком много шума, потому что Марианна в комнате вздыхает и ворочается. Не просыпается, нет — если бы проснулась, уже начался бы скандал — какого черта я ее разбудил, когда у нее был такой сложный день, почему я ничего не могу сделать тихо, когда это кончится… А когда, в самом деле?

Она влюбилась в мой шрам. Во что влюбился я? Помню ли я, где мы познакомились? Ну-у, это было в компании на чьем-то дне рождения. А, не-ет, точно, это случилось в кафе, и я…

Да разве так важно? Важно, к чему все приходит. И что будет завтра. Если завтра будет таким же, как вчера, то в сегодняшнем дне не было толку.

Мясо приобретает золотистый оттенок. Кажется, я выигрываю борьбу с огнем.

Еще минут через десять сажусь ужинать. Получилось неплохо, может, съем это и на завтрак. Марианна не станет, она вегетарианка, но я-то нет, зачем себе отказывать.

Телефон молчит. Десять вечера, и вот теперь я действительно устал — с удовольствием отправлюсь в кровать. Ложиться надо очень осторожно, потому что Марианна, при своей худобе, наверняка заняла две трети пространства, а если я случайно потревожу ее…

…ну да. Снова скандал и упреки. Когда в последний раз без них обходился хотя бы один день? И почему я раньше не задумывался о том, как нам на самом деле некомфортно друг с другом?..

Забираюсь под одеяло — все проходит благополучно. Ничего такого вроде бы не произошло, но перед сном я улыбаюсь в темноте. Завтра точно случится что-то особенное. Что-то УЖЕ происходит.