Водное Поднебесье: Чужестранка

Глава 8. Похититель детей часть 2.

1

Следы Змеёныша вели далеко на север. Собаки загнали его к северо-западному под-порту, но он оказался выносливее, чем его соратники и смог оторваться. В порту его видели торговцы – ободранного и с какой-то ручной кладью. Его сразу не признали и взяли на корабль до Северного порта торговцы каменной породы, лишь потом стража запоздало получила ориентировку по анонимному описанию Вельемы. Организованный отряд по поимки не смог продолжить расследование – в Северном порту не дали разрешение на западную самодеятельность. Всю информацию Тан узнал у Залиты за бокалом сухого красного вина. И с того момента команда «Летучая мышь» покинула ночлежку и ушла по направлению к под-порту, они старались не медлить и действовали быстро и осторожно.

Северный и Западный порты соединялись «Скользким перешейком», который время от времени затапливало Бездонное море, особенно весной. Перешеек был в несколько десятков километров, но он чётко разграничивал территорию портов. Команде пришлось пересечь горный хребет «Старец». Это происходило в ускоренном режиме, пока позволяла тёплая порода. Они шли быстро и старались реже останавливаться на отдых, а ночевали в пещерах на остром и холодном камне. Как раз после горного хребта они остановились в деревне «Подножная», а следующие две недели они провели на «Свободных землях», где лишь изредка встречались деревушки и маленькие поселения на пару-тройку домов. Последней станцией перед под-портом стал торговый город Вувеш, красочный и полный переселенцев, трактиров, таверн, харчевен и торговых площадей. Вувеш был сосредоточением торговых путей Западного и Северного портов, казалось, что здесь собралась половина порта. Торговая точка отличалась от всего порта в целом – она была яркая, даже цветная. Многоэтажные дома, совершенно не ржавого цвета, многие завешаны цветными вывесками и тканями, в переулках шныряет разношёрстный народ – западники, южане и даже представители восточного порта. Вувеш, будто соединил все четыре порта вместе и, смотря на пёстрые улицы и дома, ярко одетых людей у команды просто разбегались глаза. От греха подальше в городе команда долго не задерживалась, а то навешают ненужного товара подхалимы продавцы и купцы, так за день-другой все деньги и спустишь. Правда, за тот день они всё-таки обзавелись новым тряпьём – тёплыми вещами, которых в западном порту было не укупить, меховыми накидками и кое-какой обувью. Покупали на всех Тан и Ненка: они неохотно разделялись, только если на горизонте не появиться красивая и влиятельная дама, тогда Ненка становилась частью команды и совершенно другим человеком, весёлым и разговорчивым. Накануне отъезда, когда все собирались, Вельема оставила три золотых в кузнице – за метательные ножи с отличной балансировкой, Тан видел это, но не сказал остальным в команде.

Ледяной перевал простирался на пару десятков километров – команда спешно двигалась верхом к цели. И перед самой границей Западного порта случилось непоправимое. Перешеек показался на горизонте, издали точкой виднелись снежные поля, снег даже оттуда доносился ветром, не к месту оседая на западной земле, по обе стороны окружала вода Бездонного моря. Мышонок остановился и упёрся мохнатыми лапами в рыхлую землю и не пошёл дальше, хотя Вельема подгоняла его. Тогда она спрыгнула и окликнула Демиля:

- Что с ним, Демиль? – обеспокоилась Вельема.

Демиль подъехал и, опустив глаза, ответил:

- Он не пойдёт с нами – шаймалы не ступают на чужие земли.

- Почему ты не сказал раньше?! – глаза её ожесточились соколиным взглядом, она обняла Мышонка, и понимая, что сейчас происходит, заглатывала слёзы.

- Уйди! – обиженно сказала она.

Демиль с виной во взгляде умчал к Тану и Ненке. Когда он и команда ушли далеко, она обняла Мышонка, встав перед ним на колени.

- Прости меня родной мой, — она целовала его мордочку, скрывая слёзы за истеричным смехом, — Я люблю тебя, но этот переход важен мне, я не смогу иначе. Понимаешь?

Она сняла с него узду в надежде на вторую встречу, поклонилась зверю, он поскулил и двинулся за ней, положив голову в её руки, но испуганно ретировался, почуяв – граница, чужое. Мышонок, кажется, только сейчас понял, что происходит и в глазах проступило ни с чем не сравнимое беспокойство – они до невозможного округлились. Кто-то скажет, что животные не умеют плакать, но они очень ошибаются – эти люди никогда не знали настоящей дружбы. Дружбы зверя и человека. Кто говорит, что они ничего не понимают – сами не в силах почувствовать мир, ведь всё живое умеет любить, переживать, сочувствовать, всё живое живо, пока чувствует. Эти глаза…

Зверь, то вставал, то садился на землю. Он нервно скулил и звал наездницу вернуться. А Вельема с командой скрылись за горизонтом уже чужого неизведанного зверем мира холода и снега. Мира куда никогда не ступала лапа шаймала – вольного волка. Иногда природа сильнее тебя. Он звал, но не мог преодолеть невидимую глазу преграду. Так Мышонок и остался на границе Западного и Северного порта, брошенный лучшим другом, оставленный, но не преданный. И он свято верил – она вернётся и сохранит ему верность в своём сердце. А пока он будет ждать и верить… Выбирая наездника, шаймал видит его сердце и душу. Он редко ошибается в людях, только люди до поры сами себя не знают.

Порыв ветра колыхнул цепочку на могучей шее, которую наездница оставила ему на память, зверь поклонился пустому закатному небу. Граница опустела.

2

Мы часто делаем выбор, теряя дорогих людей. Вельема привязалась к зверю, он стал для неё успокоительным, раз и все беды он снимал как рукой, только дотронься до его мягкой шёрстки. С ним она стала зверем, чувствующим опасность, беду и лживых людей. Это был страшно болезненный выбор, но она знала, что он предрешён. Самое главное впереди – там за белыми равнинами ответ на главный вопрос. И ещё один шанс возвратиться домой мелькает в Северном порту. «Как мы слепы – видим цель, но не замечаем уже проложенной дороги к ней». – она уходила, стараясь не смотреть на Мышонка – попросту боялась увидеть в его глазах разочарование, боялась даже подумать, что предала его. В сердце ёкнуло, и она сжала всё в себе, закрываясь от ветра и снега. «На середине останавливается разве дурак. Зачем тогда всё это было?» — подбадривала она себя. «Здесь здорово, но каждому своё место. Я не убийца». Она смотрела на руки: они тряслись, не девичьи руки, а мозолистые, грубые от тренировок и боёв. Тело её изменилось, а если она посмотрела на себя в зеркало что бывает в магазинах, то ужаснулась бы. Руки, ноги, туловище стали массивными и грубыми, но, как ни странно, она всё же не потеряла изящности и женственности. Только в зеркале уже не отразилась бы беззаботная девушка шестнадцати лет. Там теперь боец, вынужденный учинять насилие и идти против чьей-то жизни, даже если этого не хочет. Тут ведь как: либо ты, либо тебя.