Войга. Хроники

Веда (276г. до н.э.)

Очередное утро в избушке старой ведьмы отличалось от всех предыдущих, возможно, только яркими солнечными лучами, которые тут же обрушились на Лукерью и принялись терзать ее заспанные глаза, когда старуха широко распахнула входную дверь. В этой деревянной избе девушке отводилось свое уникальное место: в сенях на медвежьей шкуре, брошенной заботливо на пол под грудой висящего на стене барахла, прямо возле входной двери.

- Вставай! Дела не ждут, - хриплым голосом грозно сказала ей ведьма.

Девушка послушно приподнялась со своей незамысловатой постели, все еще пытаясь вернуть нормальное зрение под незатухающим ярким натиском.

- На, ешь.

Старуха отдернула свое замызганное дранное по подолу платье и, присев на корточки, поставила перед ней крынку молока и ломоть вчерашнего хлеба. Не смотря на свою зажиточность, Веда не стремилась к богатствам. Новые вещи она покупала весьма редко и то, когда старые уже и одевать срамно становилось. А в дом она новой утвари не приносила и подавно. Лукерья лишь могла предположить, что скорее всего вся посуда и малая мебель достались хозяйке по наследству от предшественницы, о которой, к слову, молва по деревне даже спустя пятьдесят лет после ее смерти так и не замолкала, да и вряд ли когда-нибудь стихнет. Уж больно люба она была людям. Добрая и сильная. А сколько сказок матери сказывают своим чадам перед сном о могущественной Ариаде!

Только вот Лукерье эти истории рассказывать было некому. Ее мать скончалась при первых же родах, подарив жизнь дочери, которая как две капли воды была похожа на нее. Это и убивало ее отца день за днем, топя в огненном пойле. Он не выдержал всей этой ноши и в итоге вспорол себе брюхо, упав на вилы. Кто-то из сельчан до сих пор считает, что его падение было случайным, мол, в пьяном бреду и все такое. Но вот девочка, которая изо дня в день видела неугасающую скорбь своего отца, так не думала. Она знала, что он просто сделал то, что уже давно задумал. Поэтому даже не вскрикнул, не позвал на помощь, а просто тихо терпел. Терпел и умирал.

После кончины второго родителя, сельчане принялись решать, что теперь делать с оставшейся сиротой. К слову, никто не горел желанием размещать под своей крышей еще один рот. Да и год тогда вышел неурожайный. Решили люди, что местной ведунье не помешает помощница. Привели девочку в ее дом, а та сначала выставила их за дверь, собрав на их голову все ругательства, которыми обладал ее колдовской разум. Нет, она не проклинала их. Веда никогда никого не проклинала. Она знала силу своего слова и следила за всем, что испускала из своего рта.

Долго мялись под ее забором люди, то пытаясь воззвать к жалости друг друга, а то и надеясь, что сжалиться ведьма и приютит сиротку. Так и случилось.

Надоело Веде слушать их препинания и смотреть, как сжавшийся возле калитки ребенок осознает насколько в жизни своей боле никому не нужен. Открыла она дверь и приказала Лукерье заходить, да пошустрее, пока не передумала.

Девочке тогда было десять лет. Старуха приютила ее со словами, что мол скоро возраст ее подойдет, да и спровадит она ее жениху только бы какому. Но вот не особо она кому сдалась, ни через два года, ни через три никто свататься так и не пришел. Не нужна никому ведьмина собачонка, что спит под дверью.

Да и Веде она особо тоже не сгодилась ни на что. Не нашлось ей в доме работы, кроме как в лес по грибы, да по травы ходить. В деревне даже поговаривать начали, что ведьма то девчушку на смену себе растит, только вот старуха эти слухи быстро пресекла: «Нет в девке силы. Пустая!». Вот с той поры все и стали ее пустой называть. Обидно первое время ей было, да и не поделаешь с этим ничего – смирилась.

- Веда! Это я, Дарина! – послышался голос со стороны двора.

- Чего приперлась? – насупившись осведомилась ведьма, высунув голову в окно. – Неужто пить не бросил?

- Бросил, свинья! Как не бросить?! Я все по указке твоей сделала. Неделю, гад не пил!

- А чего ж тогда ругаешься? – не поняла причины злобы женщины старуха.

- Так этот ирод проклятый бросил меня и к соседке убег! Сказал, мол, я на тебе по пьянке женился, а по трезвому смотреть на твою морду не могу! Да что ж не так с моей мордой?! Али не уродина! Обычная баба, будто Милка краше! Тьфу!

Женщина так сильно жестикулировала, всем своим телом добавляя рассказу большей красочности, что Веда не выдержала и засмеялась.

- Чего смеешься? Может, это твоих рук дело все? Может, какую травку напутала?

Ведьма поморщилась и махнула на женщину рукой.

- Да шут с тобой! Скажешь тоже! Ладно, заходи. Будет тебе подмога.

С этими словами она занырнула обратно в избу и покосилась на Лукерью.

- Доела? Тарелку на стол и выметайся!

Лукерья послушно подскочила и мигом метнулась к столу, дожевывая последний кусок хлеба. Она в второпях выскочила за дверь, в пороге столкнувшись с довольной Дариной. Девочка бросила быстрый взгляд на лицо женщины, пытаясь мысленно сравнить его с лицом Милки, которую тоже знавала не понаслышке. Огромный нос и узкие глаза просительницы явно уступали миловидным чертам соперницы. Но об этом говорить не стоило, можно было с легкостью огрести оплеуху от тучной бабы.

Местные жители были частыми гостьями в избе старой ведьмы. Кто-то приходил хворь какую полечить, а кто-то, как Дарина, судьбу свою поправить. Но итог был один, Веда всегда выгоняла Лукерью за дверь, поэтому та никогда почти и не видела, как ворожила старуха. Только слышала, что дело свое она знала и осечек у нее не было. Вот и сейчас девочка даже не сомневалась, что получит Дарина то, за чем пожаловала.

Лукерья уже привыкла слоняться по лесу без дела. Скучные и одинаково пустые дни уже успели войти у нее за все это время в привычку. Она просто существовала в этом мире и ждала, а чего именно, не знала даже сама девочка. Правда, однажды случилось нечто, что навсегда изменило ее жизнь.