Война кланов. Медведь

Размер шрифта: - +

Расставание

Целые сутки ничего не происходит. Люди спят, пялятся в окна, играют в карты, пьют, переговариваются. Мы почти не разговариваем, каждый погружен в свои мысли. Проходит жаркая и душная ночь. Поездные ночи редко бывают холодными, почти всегда покрывало и простыня на утро влажные от пота. За окном встает красное солнце, небо окрашивается в цвета голландского сыра.

 Я думаю о родителях. Как они там? Волнуются или нет. Отец доверяет мне, давно уже не удивляется отлучкам на неделю-две, а вот глаза мамы каждый раз наполняются слезами, когда я возникаю на пороге. А теперь я для них опасен, опасен…

Опасен.

 Всю ночь на меня накатывает незнакомое доселе чувство. То гнев, то злость, то страх – карусель эмоций сменяет друг друга с быстротой спиц в крутящемся велосипедном колесе. Я держусь, чтобы не перекинуться и отгоняю от себя мысли о черном перевертне…

На нижней полке ворочается Вячеслав. Ему тоже не спится, но пока свет не включают, и он не хочет своими перемещениями будить пассажиров.

 Тетя Маша лежит с закрытыми глазами, но под морщинистой кожей век виднеются скользящие глазные яблоки. Александр же отвернулся к стене и не разобрать – или спит, или притворяется. Грозный протез стоит под лежанкой, голяшка культи высовывается из-под тренировочных брюк. Другая нога светится желтой пяткой, слегка выступает за лежанку.

Поезд уносит нас всё дальше, убаюкивает своим ритмичным стуком и радует картинами за окном. То деревушки, то крыши пятиэтажных домов высовываются наружу, как любопытные соседки. Глянут и тут же прячутся. Зелень лесов меняется черными вспаханными полями, или обширными лугами. Иногда выныривают голубые жилы рек и светлые пятна озер.

– Не спишь? – снизу показывается голова Вячеслава.

– Нет, выспался уже, – бурчу я в ответ.

– Пойдем тогда, поболтаем? – Вячеслав садится на лежанке.

 Я аккуратно спускаюсь, ставлю одну ногу на шаткий столик и думаю – как будет забавно, если я рухну на спящую охотницу. Интересно – смогу ли я прожить те несколько мгновений, прежде чем коснусь пола. Однако всё обошлось, и мы на цыпочках проходим до тамбура.

 Когда проходим мимо вчерашних забияк, то я обращаю внимание на ухо одного из них – оно приобретает цвет полуспелой сливы и особенно выделяется на фоне белой простыни. Я представляю себя на месте мужика и невольно ежусь.

– Так ты ещё не проходил через Предел? – задает вопрос Вячеслав.

Он прислоняется плечом к серой стенке, и панель немного прогибается под весом. В тамбуре стоит устойчивый запах сигарет, на полу, под отверстиями пепельниц, валяются окурки и пустая бутылка водки. Наши забияки легли далеко за полночь, но к нам больше не подходили, как и не задирались к другим. Переговаривались между собой, излишне громко и вызывающе смеялись, но и только.

После пары соседских просьб вести себя тише «задиры» и вовсе перешли на шепот. Как всё-таки порой бывает полезно просто поговорить с людьми, чтобы немного изменить их взгляды на окружающую действительность. Были храбрецами, которым море по колено, стали обычными пассажирами.

– Нет, если ты имеешь ввиду время, когда я должен сойти с ума и начать кидаться на людей, то этого ещё не было. Ты об этом хочешь поговорить?

– Да, я помню свой первый Предел и помню, как меня пытались успокоить Иваныч с… Федором, – Вячеслав спотыкается.

– Всё ещё не веришь в его смерть?

– Да, мы очень долго пробыли плечом к плечу, чтобы так просто выкинуть его из головы, – хмурится Вячеслав. – Однако дело сейчас не в нем, а в тебе. Я заметил, как ты облизнулся, когда схватил мужика за ногу. Ещё немного и вцепился бы. И как ты задрожал, когда увидел кровь у парня, которого держал перевертень на крыше. Я думаю, что сегодня-завтра к тебе придет Предел, и тогда развяжешь руки охотникам. Это страшная вещь, поверь мне. Это расплата за нашу силу и скорость в Игре.

– Что же делать? – я внутренне холодею.

 Перед глазами встает картина того, что произойдет, если меня не удержат охотники – весь вагон в крови, на полу валяются оторванные руки, праздничными гирляндами свисают гроздья сизых кишок. Головы пассажиров с укоризной поглядывают из сложенной пирамиды. Ни одной живой души во всем вагоне, а я сижу в обличье берендея на лежанке, смотрю в окно и передо мной, в стакане с остывшим чаем, плавает багровое ухо задиры. Меня снова передергивает.

 Они всего лишь пища…

– Ты должен сойти и отсидеться где-нибудь… – Вячеслав обрывает свою речь, посмотрев на вагонную дверь.

 Сквозь стекло видно, как к нам приближается Александр.

– Потом поговорим, – бурчит Вячеслав.

На рифленый пол ступают кроссовки Александра, он не решается надевать на культю тапок, чтобы не пугать пассажиров. Протягиваю руку и здоровается сначала с Вячеславом, а потом пожимает руку мне:

– Пойдемте за стол, секретами своими поделитесь, а то не успели встать, как тут же в тамбур. Пойдем, Жень, про тебя речь пойдет.



Алексей Калинин

Отредактировано: 24.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться