Война меча и сковородки

Глава 33 (окончание)

Зеленые леса родного Роренброка Эмер видела, как наяву. Она шла по тропинке, а вокруг был май – бушевал во всем великолепии. Цвел боярышник, и солнечные лучи щедро поливали землю сквозь молодую листву. Из-за солнечных пятен прелые прошлогодние листья напоминали пятнистую оленью шкуру.

Эмер брела, не имея ни малейшего представления - куда и зачем направляется. Ей помнилось, что вот-вот должно показаться озеро, но тропинка вела все дальше и дальше, а озера не было и в помине. Очутившись в дубраве, Эмер поняла, что заблудилась. Возле Роренброка не было дубрав.

Задрав голову, она прищурилась против солнца и долго любовалась дубами. Солнечные лучи скользили ее по щекам, приятно согревая, и от этого совсем не хотелось просыпаться. Но лучи становились все настойчивее, от их прикосновений стало горячо, как от кузнечной печки. Эмер резко отвернулась и… открыла глаза.

На нее смотрел Годрик, и он же гладил ее кончиками пальцев по щекам, призывая проснуться.

Эмер смотрела на мужа и думала, что умереть – это вовсе не плохо. Она протянула руки и обняла его, а он зарылся лицом в ее волосы и тихонько поцеловал в висок.

- Я умерла и оказалась на небесах? - прошептала Эмер, вдыхая столь знакомый и милый ей запах мерзлой земли и янтаря, и чувствовала, что вполне может умереть еще раз – от счастья. - Но неужели ты тоже умер?

- Мы живы, - сказал ей Годрик. – И ты, и я. И теперь все будет хорошо. Только мне надо снова просить у тебя прощения.

- За что?

Ответил совсем другой голос, который сразу вырвал ее из пребывания в блаженстве:

- За то представление, что мы разыграли перед вами.

Это не могли быть небеса. Потому что никакие силы не протащили бы епископа Ларгеля Азо в сады праведников. Эмер сразу расхотелось обниматься, и она беспокойно завозилась, пытаясь оттолкнуть Годрика. Он выпустил ее из объятий и сел на край постели, нежно поглаживая по колену через шелковое одеяло. Полог кровати отодвинулся, и внутрь краем глаза заглянул епископ Ларгель, а потом опять скрылся.

- Мы все оказались в преисподней? – догадалась Эмер. – Как же так? Ладно – епископ, он с демонами одной породы. И даже ты, Годрик. Сколько ты мне крови попортил – как раз достанет на смоляной котел. Но меня-то за что?! Я-то чем прогневала небо?

- Нет, мы живы… - начал убеждать ее Годрик.

А приглушенный голос спросил:

- Вы уверены, что безгрешны, дитя мое? – затем послышалось хихиканье: – Святая простота!

Этот голос Эмер тоже узнала:

- Лорд Саби!

- И он здесь, - сказал Годрик смущенно.

- Тогда это не может быть преисподней, - сказала Эмер убежденно. – Такого уродливого старикана испугались бы даже демоны.

- Это наш бренный мир, графиня, - ответил невидимый лорд Саби, продолжая хихикать. – А вы не испытывайте неловкости, милорд Фламбар, я ничуть не обижаюсь на вашу милую жену.

- Благодарю, - пробормотал Годрик, выразительно глядя на Эмер, чтобы попридержала язык.

Но она уже села в постели и отодвинула Годрика в сторону, чтобы было сподручнее смотреть. Выглянув из-за полога, Эмер обнаружила, что находится в незнакомой комнате – очень светлой, с огромным окном, сквозь которое так и лился солнечный свет, и задувал приятный летний ветерок. Стены были облицованы дощечками из мореного дуба, и запах благородной древесины властно напомнил Эмер о сновидении.

- Где я? – спросила она. – И что здесь делаете вы?

- Добро пожаловать в мой скромный дом, графиня, - сказал лорд Саби тоном радушного хозяина.

Они с Ларгелем были одеты в одинаковые черные квезоты, расшитые серебряной нитью у ворота, и походили не на грозных пастырей Эстландии, а на обыкновенных горожан, принарядившихся к празднику. На круглом столе стояли серебряные кубки и запотевший кувшин, и лежало простое сырное печенье, какое готовят пастухи, отправляясь на горные пастбища. Только сейчас Эмер поняла, как голодна, и решила отложить выяснение всех тайн на потом.

- Дай-ка мне печенья, Годрик, - велела она, откидываясь на подушки. – И чего-нибудь попить. У меня такое чувство, будто я прошла вместе с Мюрдером Смелым от окраин Эстландии до восточных морей. Сейчас я поем, а потом хочу услышать, каких-таких хвостатых лебедей произошло. Королева приказала меня казнить…

Она задумалась, припоминая, и рассеянно взяла блюдо с печеньем, которое Годрик ей услужливо поднес.

- Ты что-нибудь помнишь? – спросил он. – После того, как тебя повели на казнь?

Прежде чем ответить, Эмер съела три рассыпчатых печенья, отпила вина из предложенного кубка, и аккуратно промокнула губы рукавом рубашки.

Полог над кроватью подняли, и теперь Эмер могла видеть всех трех мужчин. Лорд Саби расположился в кресле с высокой спинкой, епископ Ларгель стоял у окна, облокотившись о стену плечом, Годрик сидел на постели, поближе к жене.

- Помню, как вышла из зала, как прошла во двор. Солнце ударило в глаза… Палач с мечом… И... и ничего больше. Как уснула.



Артур Сунгуров

Отредактировано: 07.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться