#война#мир#секс

Размер шрифта: - +

7

Иван

Следующий день был таким же пасмурным, как и моё настроение. Голова гудела после Хеннесси и маминого звонка в семь утра:

– Ванечка, я вчера видела тебя на телешоу, чего же ты не предупредил! Если бы соседка мне не позвонила, я бы...

– Говорил тебе: не смотри всякую дрянь, – ответил я, морщась перед зеркалом в ванной. Рожа, как из анекдота.

– Как же дрянь, Ванечка! Ты прекрасно смотрелся! И рубашка с галстуком в тон.

– Это был не я.

– Как не ты?! Ах, ты снова за своё, сына! Шутишь... Но, послушай, я в шоке, каких они туда людей наприглашали! Не могли кого-нибудь приличного подыскать?

– Не всем посчастливилось работать с трупами, – буркнул я.

Дело в том, что моя мама — судмедэксперт. Уже на пенсии, но всю жизнь проработала, вскрывая хладные тела и определяя причины смерти, увечий, насилия, так что отношение у неё к жизни своеобразное. Когда случается что-то из ряда вон, мама спокойна, как чугунная сковородка. Но в повседневной жизни это самое нервное, беспокойное и суетливое существо, считающее, что со мной обязательно что-то случится.

Стоило мне в детстве задержаться на десять минут, гоняя мяч с ребятами, в её воображении меня обязательно похитили, многократно зарезали, избили и оставили умирать голым на пустыре где-нибудь за гаражами. Примеры из жизни она рассказывала мне в красках. Заламывала руки и в слезах требовала сидеть дома, гулять в пределах видимости и аптечки. Желательно на поводке, в шлеме и наколенниках.

Меня спасло то, что работала мама много, запойно и даже дежурила по ночам. До сих пор страшно представить, что происходит в её прекрасной черепной коробке при виде меня. Когда я поступил в универ и свалил подальше – в Питер, они с отчимом оба вышли на пенсию. Он, бедняга, не выдержал, сбежал.

Правда спустя год вернулся, а потом опять сбежал. Недавно мама хвасталась – Виктор снова звонил, в гости просился и вообще. У него просто патологическое пристрастие к патологоанатому. Или желание пожить на халяву в Барвихе на четырёхстах квадратных метрах с парком, озером и армией прислуги. Тоже могу понять. Мне пофиг, пусть сами разбираются.

– Ванечка, ну зачем этот цинизм? – возмутилась мама и тут же добавила, сама себя перебив: – Кстати, у тебя странный голос, с тобой всё в порядке?

– Всё.

– Ничего не болит?

– Ничего.

– Иногда это тоже симптом, – засуетилась мама, – ты не хочешь показаться Карлу Арнольдовичу?

– Нет.

– Но сына, я волнуюсь за тебя!

Начинается... Хотя если маму несёт в эту сторону, значит, у неё самой всё настолько в порядке, что она начинает искать подвох и подковёрную катастрофу. В этом случае выход один.

– Собаки здоровы? – спросил я.

– Да, Кусе, пуделихе младшенькой, прививку сделали, но она уже весёленькая.

– Говорят, перед смертью всех отпускает, – заметил я.

– Иван! – повысила голос мама и, обиженная, положила трубку.

Я выждал полминуты и перезвонил.

– Ма...

– Что?

– Люблю тебя.

– Какой же ты всё-таки сложный, сын!

– Сам удивляюсь, как ты меня терпишь, – ответил я.

Вместе с ответным «люблю» и краткой нотацией о моём невыносимом характере наш разговор благополучно завершился. Я спас себя и мою секретаршу от звонков через каждые пятнадцать минут и заботы о моём здоровье по всему полному медицинскому справочнику, за исключением мастита и родильной горячки.

День начинался гадостно, но теперь по шкале ниже нуля переместился на «и хуже бывает». Я вздохнул и начал собираться на работу.

 

* * *

По дороге в офис мы торчали в сырых снежных пробках, я читал новости и поглядывал в окно. Прямо перед светофором у супермаркета «Пал Палыч», который не так давно построила моя компания, в глаза бросился инвалид на кресле, пытающийся заехать на пандус.

На колёса налипла снежная каша, всё скользило. Я поморщился при виде того, как пыхтит мужичок с красным лицом. Охранник у входа позёвывал и наблюдал, справится ли колясочник с задачей. Угу, ралли Париж-Даккар...

– Останови! – сказал я водителю.

Вышел. Шагнул с размаху в лужу, промочил ногу насквозь. Чертыхнулся и направился к инвалиду. Молча взялся за ручки кресла сзади и вкатил его в супермаркет.

– Ой, спасибо, парень, спасибо! – обрадовался мужичок и покраснел ещё больше.

– Не за что, – буркнул я.

Вкатил его дальше на торговую площадь и подлетел к охраннику.

– Эй, ноги не болят?

– Нет, а чего это они должны болеть?

– Предфантомные боли, – сказал я, отряхивая перчатки и сжимая кулаки. – Потому что сейчас я тебе их переломаю.

Амбал насупился.

– Да я тебе...

– И мне, и твоему директору напишешь объяснительную, почему ты такой дебил. Контузило на фронтах или родился отсталым? – продолжил я, глядя на него свысока. – А потом уйдёшь в неоплачиваемый больничный и попробуешь, как это – без ног за хлебом ходить.

Рожа охранника перекосилась. Гора без мозга и мозжечка двинула на меня.

– Здравствуйте, Иван Аркадьевич! – послышалось справа.

Я оглянулся. Лицо подошедшей женщины было чем-то знакомо, не помню чем. Мало ли их?

– Мы с вами на презентации нашей сети встречались, – пояснила похожая на мымру-учительницу дама. – Возникли какие-то проблемы?

Вспомнил! Она кто-то там из руководства. Может, директор этого супермаркета?

– Проблемы у вас. С обслуживанием клиентов с ограниченными возможностями, – ответил я, поджав губы.



Маргарита Ардо

Отредактировано: 08.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться