Волчье солнце

Размер шрифта: - +

Людоед

Ехали долго. Даша успела передумать все мысли. Особенно те приятные, в которых Рус ее спасал, и потом они целовались на фоне красивого заката.

К реальности она вернулась, когда машина резко затормозила. Дашу грубо вытащили на улицу, и поволокли прочь, подхватив под локти. Ее практически несли. Даша пыталась ориентироваться на слух, но вокруг было только какое-то непонятное шуршание, топот, шорохи, звяканье металла.

Наконец, ее втолкнули в какое-то помещение, так сильно, что Даша растянулась на полу. Она тут же схватилась за мешок и с трудом, но все-таки стащила его с головы, разорвав шнурки. И тут же зажмурилась от увиденного.

Даша сидела в большой клетке – такой, в каких держат крупных животных. Она вскочила и осмотрелась. Клетка была не единственной – слева и справа стояли еще несколько, на равных промежутках друг от друга. Все это размещалось в огромном неотапливаемом ангаре. Даша увидела, как от ее дыхания идет пар. Она оглядела свою клетку и вздрогнула – прутья спереди были испачканы чем-то вязким, черным. Даша присмотрелась и поняла, что это свернувшаяся кровь. На земляном полу выделялись такие же подсохшие темные пятна. Дашу так сильно затошнило, что ей пришлось судорожно сглатывать, чтобы удержать содержимое желудка внутри. Судя по месиву на полу, до нее тут тоже кого-то рвало.

Грохнула дверь, и Даша забилась в угол своей клетки, глядя в проход. Там двигалась черная фигура. Она приближалась, и вот уже можно было разглядеть высокого сухопарого мужчину в черном кожаном плаще, опирающегося на тяжелую трость.

Это был он – красивое чеканное лицо в мокнущих язвах, темные очки, тонкие губы жестокого рта.

Леон подошел к клетке и остановился, разглядывая испуганную Дашу.

- Ты глупая девушка, как и все травоядные, - сказал он своим скрипучим голосом. – Но ты еще глупее других, потому что у тебя глупость перевешивает инстинкт самосохранения.

Он резким движением снял темные очки, и Даша сжалась в комок. На нее смотрели водянистые глаза, такие злые и пустые, что в них не ощущалось разума, с розовыми белками, выцветшие, с крошечными точками-зрачками. Во взгляде читалось лишь одно – равнодушие.

- Тебя ведь предупреждали, - сказал Леон. – Что свидания с волками не доводят до добра.

- Пока кроме вас мне никто ничего плохого не сделал, - осмелилась подать голос Даша.

Ее колотило от страха. Но она решила разговорить его. Потянуть время. Получить хоть какую-то информацию – любую. 

Вместо ответа Леон оскалился, показав свои уродливые кривые желтые зубы. Зубы мертвеца, который не гниет, а сохраняется во мраке склепа. Чтобы вставать по ночам, выползать на свет луны и питаться падалью.

- Надо было оторвать твою глупую голову сразу, еще тогда на лавке, - проскрипел Леон. – Я ведь хотел. Ты так пахнешь… Сладко. Как морошка, тронутая морозом.

Леон прижался лицом к прутьям и сильно втянул ноздрями запах. Нос его неприятно подергивался и шевелился. Так, как не мог нос обычного человека. Дашу снова замутило.

- Что вам надо? – спросила она.

- Мне надо, чтобы ты исчезла, хотя уже поздно, - сказал Леон. – Они уже увязли по уши, хотя ты – просто кусок мяса. Вкусного молодого мяса. Таких кусков полно. Ходят по улицам, смеются, строят планы. Бедные глупые овечки. Вы даже не подозреваете, кто следит за вами. Не знаете, что в любой момент ваша коротенькая жизнь может закончиться. О, эта легкость бытия. Наверное, из-за этого вы и такие сладкие.

Леон разинул рот, и медленно провел изрезанным, в синих толстых венах, языком по прутьям. На них остались нити желтой густой слюны.

Дашу парализовало от страха. Словно загипнотизированная, она не могла оторвать взгляда от этих потеков.

- Вы… вы людоед? – заикаясь, спросила она.

- Еще одно слово из старой сказки, - усмехнулся Леон. – Самый жуткий страх травоядных овечек. О желтых глазах в темноте, об острых зубах в ночи… Клыках, не знающих жалости. Это крепко сидит в вашей коротенькой памяти, настолько крепко, что передается вместе с жизнью – что в любой момент ночь может ожить и вонзить в вашу теплую слабую плоть зубы и когти… Ведь вы – всего лишь мясо.

- Оборотни давно отказались от людоедства! – запальчиво ответила Даша.

Страх вдруг исчез, отступив перед омерзением. Даша сейчас защищала не себя, а веселого рыжего Ерему, хмурого храброго Ермолая и, конечно же, молчаливого Руса с ласковым теплым взглядом. Они не могли быть людоедами.

Леона заметно перекосило. Он отшатнулся от клетки и со злостью ударил тростью по прутьям. Металлический звук гулко отразился от стен ангара.

- Это жалкие, жалкие собаки, а не волки! – прорычал Леон.

Глаза у него загорелись безумием, на губах выступила желтая пена.

- Слабость вместо силы, вот во что выродились оборотни, - захрипел он, злобно глядя на девушку. – Они не едят травоядных! Они не охотятся! Они сидят по лесам, жмутся в норах и лакают молоко из мисок!
Verdammnis! Что стало с теми, кому принадлежит ночь? Что стало с теми, кому светит волчье солнце? Они превратились в собак! В жалких шавок, жмущихся к человеческому порогу! Они больше не несут смерть и ужас, они отказались от своей матери – Ночи! Травоядные смеются над ночными страхами прошлого! Они думают, что мир принадлежит им, а ведь они – всего лишь мясо!



Лиса Осенняя

Отредактировано: 31.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться