Волчье солнце

Размер шрифта: - +

Ошибка

Даша сидела в съемной квартире братьев, в комнате Руса. Сам Рус лежал на кровати с закрытыми глазами и дремал. Повреждения у него были настолько серьезными, что даже перевоплощение не смогло их исправить. Поэтому врач перевязал и обработал ему раны, некоторые зашил, вколол лекарства и запретил встать и вообще двигаться. Старшие братья отправились на совет вожаков, а Даша осталась с раненым.

Рус лежал на спине, глаза его были закрыты, а она сидела и смотрела на его лицо. Даша чувствовала себя бесконечно уставшей. Дело было не только в физических и моральных страданиях, причиненных клеткой и побоями, но и в том, что она постоянно думала о том, чем все закончится.

Что Рус и его братья уедут домой.

Теперь все закончилось, а, значит, разлука близка. Даша чувствовала, что на глаза наворачиваются слезы обиды. Собственно, она сама толком не понимала, почему ей так обидно. Ведь их отношения с Русом даже дружбой, по большому счету, назвать нельзя было, хотя он дважды спас ей жизнь. Но Даша до сих пор чувствовала тепло его дыхания на шее, и при мысли о том, что он уедет, и она больше никогда его не увидит, ей становилось невыносимо больно. Самое ужасное было то, что Даша совершенно не понимала, что вообще думает о ней сам Рус.

Да, он смотрел на нее ласково, и от этого взгляда становилось так хорошо и тепло, да он всегда пытался как-то мягко и незаметно поддержать ее, заступиться перед тем же Ермолаем, но это могло быть простой вежливостью.

Глядя на покрытое испариной, бледное лицо Руса, Даша в сотый раз прокручивала в голове каждый его взгляд, каждый жест, каждое прикосновение, пытаясь найти знаки и намеки, но так ничего и не нашла, за что можно было бы зацепиться.

Потому что хлопнула входная дверь, и голос Еремы окликнул из прихожей:

 - Эй, все в порядке у вас?

- Да, - ответила Даша, поднимаясь с кресла.

Рус на постели шевельнулся и открыл глаза. Улыбнулся ей уголками губ. Даша ответила застенчивой улыбкой, чувствуя, что предательски краснеет.

В комнату молча вошел Ермолай и плюхнулся в кресло, которое только что освободила Даша.

- Ну? – мрачно спросил он у брата.

Рус дернул плечом, как бы говоря, что все порядке.

В дверях появился и Ерема. Его первый взгляд был обращен к Даше, и вопрос к ней же.

- С тобой все хорошо? – поинтересовался он.

- Да, все в порядке, - ответила Даша.

Тогда Ерема перевел взгляд на брата и оценил его состояние. Кивнул раненому.

- У вас-то что там было?  -  со своей стороны поинтересовалась Даша.

- Ой, был большой скандал, - хихикнул Ерема.

Ермолай фыркнул из кресла, косясь на Руса, а тот в ответ хмыкнул и прищурился.

- Поводов было два, - продолжил Ерема.

- Каких? – хриплым тихим голосом спросил Рус.

- Леон, - сказал Ерема. – И ты.

Все три брата посмотрели на Дашу.

- Вернее, ты и мы, - снова хихикнул Ерема.

- Господи, какой же ты редкостный придурок, - проворчал Ермолай. – Надо будет еще раз спросить у матери, точно ли тебя не подкинули?

Ерема широко улыбнулся. Даша обернулась на Руса – тот тоже беззвучно смеялся.

- Этому рыжему дураку досталось больше всего, - продолжил Ермолай. – Нас посадили на стулья посреди зала, где советы проходят, и давай допытываться. Куратор так ругался, вот как наш отец, если совсем взбесится.  Я молчал, потому что чувствую – сейчас меня тоже вскроет. И тут вот этот рыжий придурок раскрывает свой рот, и такой: «Извините, а можно я скажу?». Видали? «А можно я скажу». Вот этими самыми словами.

Теперь уже расхохотались все, кроме Ермолая, который поднял брови и покачал головой.

- Смешно им, - фыркнул старший брат. – Вы бы слышали, что он нес. Я, говорит, против устаревших норм общины. Травоядные, мол, ничем не хуже нас, пора брать курс на слияние с основным человечеством, выходить из тени, а насчет межвидовых связей наука ничего против не имеет, поэтому я могу встречаться, с кем хочу.

Даша раскрыла рот и застыла, ощущая гулкий звон в ушах. Ерема покраснел и уставился в пол.

- А что еще я мог сказать? – сказал он. – Я просто не знал, как от них отвязаться.

- О, да-а, это было неподражаемо, - оскалился Ермолай. – А дальше знаете, что было? Не успели вожаки от этой речи в себя прийти, как он начал на них орать. Вы, говорит, вожаки, называетесь еще, развели тут людоедов. Уши развесили, чуть война не началась. Цепляетесь, говорит, к каким-то правилам из дохристианской эпохи – так и сказал, зуб даю! – а сами людоеда прикормили.

Ермолай откинул голову назад и расхохотался. Он так смеялся, что то сгибался пополам, хрюкая и взвизгивая, то задыхался, словно девчонка, то утирал слезы с глаз пальцами. Ресницы у него намокли, лицо покраснело.

- Это было очень смешно, - наконец смог выговорить Ермолай.



Лиса Осенняя

Отредактировано: 31.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться