Волчица

Размер шрифта: - +

II

Она вновь задыхалась от долгого безумного бега, сердце уже билось где-то у горла, а лёгкие пылали, в боку нещадно кололо, но она не могла позволить себе остановиться и перевести дух, ведь на босые изранненые веточками и камнями пятки ей наступает сама смерть.

***

Девушка вновь проснулась в холодном поту. Там, во сне, её вновь настигли, разрывая молодую плоть острыми чёрными когтями и белоснежными зубами, измазываясь в горячей красной крови. Даринка никак не могла избавиться от этих ночных кошмаров, преследующих её с первой ночёвки под крышей дома тётки.

В этих жутких сновидениях, где всегда выступала жертвой, ведь за столько ночей ей никак не удавалось убежать и спастись, девушка винила трагедию своей семьи и видение огромного чёрного волка, которого она приняла за плод больного и усталого воображения.

***

Новый дом. 

Кзалось бы, как много в этой чУдной фразе. Ведь почти всегда подобное ассоциируется с надеждой на что-то новое, доброе и прекрасное. Дом – то место, где тебя ждут, надеются на скорое возвращение (и пусть ждёт лишь кошка или собака). Но для нашей знакомой, что потеряла всё и вынуждена ехать к чёрту на рога жить, не было никакой радости и тёплого ожидания. Лишь усталость и безнадёжность.

Дарина Волкова ехала в старой зеленой электричке, практически полностью расписанной граффити. Девушка уставилась в окно, невидящим взором наблюдая через мутное исцарапанное стекло за раскинувшимися смешанными лесами. Она практически не обращала внимания на стойкий запах мочи, которым, казалось, пропитался весь вагон (нос давно забился), но от холода она зябко ёжилась, кутаясь в зелёную ветровку. 

Она не хотела ехать никуда, хотела остаться в старой квартире и не видеть ни тётку, с которой ни разу в жизни не встречалась, ни двоюродного брата, о котором узнала лишь пару дней назад. Да и о тётке краем уха услышала Даринка однажды, что, мол, у отца есть старшая сестра, живущая в каком-то захолустье, не добившаяся ничего и работающая обычным врачом-терапевтом. Её родители говорили это так, словно работа врача – это нечто постыдное и мерзкое. От таких слов у Дарины ныло сердце, ведь её лучшая подруга училась на врача, да и она сама бы не прочь была спасать жизни и здоровье людей. Но жизнь самой девушки была определена её дражайшим папенькой. 

Она вновь поёжилась и оглядела вагон: всего два человека какого-то замшелого вида ехали вместе с ней, ещё один вышел на предыдущей остановке, – в общем-то не пользовалось это направление популярностью у обычного люда.

Она вновь перевела взгляд за окно, электричка замедляла свой ход перед очередной остановкой, и уже можно было рассмотреть хоть что-то, кроме смазанного массива леса. 

Там, за окном, у кромки деревьев потягивался огромный зверь. Его чёрная шерсть лоснилась в лучах закатывающегося солнца – ещё чуть-чуть и его и вовсе нельзя будет найти в окружающей ночной тьме. Зверь потянул носом воздух, морда, казалось поморщилась, но Даринка не могла с уверенностью сказать, что ей не почудилось: с такого расстояния в приближающихся сумерках она вряд ли смогла бы что-то рассмотреть, кроме его светящихся глаз. А жёлтые глаза в этот миг смотрели на неё, заставляя сердце сжиматься, а ладошки потеть...

Тогда её, задремавшую, разбудил контролёр, проверяющий проездные документы (по просту билеты); и она уже не могла с полной уверенностью сказать, был ли это сон или же явь. Скорее всего ей всё привидилось, решила она.

***

Даринка стояла на продуваемой всеми ветрами платформе с разбитым асфальтом и зябко ёжилась, обнимая себя руками: электричка давно покатила дальше, а её так никто и не встретил. Вечер был холодным, на небо набегали тёмные тучи, обещая проливной дождь, пронизывающий до самых костей ветер также не добавлял оптимизма юной особе. Дарина мечтала лишь о горячем чае и пледе, девушка никак не ожидала, что её просто напросто забудут встретить.

Но вот послышался тяжёлый стук каблучков и вопрошающий женский хриплый голос:

– Дарина? Дарина Волкова? 

Когда девушка уже была готова идти, куда падёт взгляд её очей, за ней всё же пришли.

Ольге Вячеславовне Печёрской было около пятидесяти лет, её тёмно-русые короткие волосы давно тронула седина, которую она не стремилась закрашивать, чтобы не превратиться в ещё одну бабку с ярко-рыжей или фиолетовой шевелюрой, глаза у неё были точь-в-точь Даринкины: такие же изменичивые сине-зелёные, колдовские, как называл их покойный брат Печёрской. Глядя на неё, Даринке хотелось в этом возрасте иметь такую же фигуру: несмотря на уже немолодые лета, Ольга Вячеславовна оставалась стройной, но вот за морщинистым лицом стоило бы больше уделять внимания, считала племянница, как и за руками с тонкой почти просвечивающей кожей с сеточкой синих вен.

Они молча пошли в сторону ожидавшего их такси. Такие непохожие родственницы, совсем чужие люди, которым вскоре придётся проживать под одной крышей.

Как же удивилась Дарина, когда такси подъехало к дому! Оказалось, что семья Печёрских живёт в добротном двухэтажном домике, но и он казался игрушечным для жительницы крупного города со множеством серых безликих многоэтажек и широких магистралей. Она только надеялась, что удобства находятся не на улице. К счастью, и до русской глубинки дошли блага цивилизации и здесь была вполне хорошая ванная комната. 

Улыбчивая тётя Оля выделила Даринке небольшую комнатку, преимуществом которой было окно с широким подоконником, сидя на котором можно было смотреть на лес, вплотную примыкающий к их участку и соседнему дому. 

И вот сейчас она вновь проснулась от жуткого кошмара, но кое-что изменилось. Сегодня ей чудилось чужое присутствие, а жёлтые глаза стали красными.



Мелания Саноцкая

Отредактировано: 19.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться