Волчица с Рдейских болот

ГЛАВА 5

Моя мама в свое время не просто поменяла место жительства – она бежала, куда глаза глядят. Скорее всего, под влиянием момента и сильных эмоций. В дремучих лесах под городом Ровно, где в далеком прошлом действовали партизанские отряды, проживали оборотни. Всего на территории бывшего Союза таких мест было не так уж много – счет шел всего лишь на десятки поселений. Семейные пары составлялись аккуратно и правильно, учитывая, в первую очередь, максимальную дальность родства будущих супругов для получения здорового потомства.

Мама влюбилась в своего мужа, а мой биологический отец любил другую – не волчицу. И мама, уже беременная мною, случайно узнала об этом, услышав разговор, не предназначенный для ее ушей.

Она как-то рассказала мне обо всем. Очевидно, считала, что я должна знать, потому что любое знание - это то же оружие. Помню, как сейчас… перед глазами стоит – мы сидели с ней в спальне. Я – по-турецки на половичке, а она на моей кровати. Мы с ней были очень похожи, и я точно знала, как буду выглядеть в ее годы. Она и погибла молодой, а тогда смотрелась совсем девочкой. Горько улыбаясь, она говорила:

- Они ругались со свекром. Тот говорил ему о том, насколько я ценна для стаи – с этой моей способностью видеть клады, и во сколько я этой стае обошлась. А Назар… пояснил ему, что плевал он на меня и мои способности. Что ребенка он сделал… через силу и теперь, если от него будут требовать какого-то особого отношения ко мне, то он уйдет совсем. Вот так...

Я удачно остановила на трассе машину – отставший от основной колонны военный грузовик из какой-то воинской части, кажется – от летчиков. Водителем был гражданский дядечка средних лет, добрый и хороший дядька. Их гоняли на Западную за сельхозпродуктами. Нормальный обмен – что-то там на что-то, выгодный. Тогда как раз начинались проблемы с продовольствием.

Колонну мы догнали, доехали в ней почти до Великих Лук, и на одной заправке мне стало плохо. Так плохо, что ехать дальше просто не смогла. Тут меня и нашел Ваня. Все же мы чуем друг друга – не совсем они и люди, хоть и без этого их лесного дара.

Я нужна была, чтобы искать клады… и только. А ты… ты и сейчас принадлежишь стае по закону. Поэтому забудь про свою способность, не проявляй ее, не засвечивай. Они ищут нас, обязательно ищут. Отслеживают антикваров, аукционы, поступления в нумизматические коллекции, музейные пополнения – все! У них есть эта возможность, для них ничто государственные границы и политические отношения между странами. Их слишком мало, чтобы делиться на чужих и своих. Они просто один народ, одна раса. И стоит тебе только засветиться со сдачей… прошу тебя, Ксаночка, Богом заклинаю, не ищи… забудь. Запрут, заставят, принудят, привяжут к чужому мужику ради их выгоды.

- А ты, мама? Ты же ищешь! - возмутилась тогда я.

- Это противозаконно. Но да – я ищу. Потому что еще более противозаконно устроить такое в стране и оставить сельскую глубинку вымирать, лишив почти всего. Но я только ищу - пойми разницу. Сдает Саныч и почти все идет в переплавку. То, что представляет художественную ценность, реализует уже Строгов – грамотно и изредка. Ему тоже не нужны лишние вопросы. Исторические ценности вообще грех продавать – часто уходят за кордон. Их подбрасываем в раскопы. Как тогда – возле драматического театра во Пскове. А я так даже руками не берусь, чтобы не услышали запаха.

У нас разработана безопасная система добычи и реализации, а ты хочешь влезть в это сама и по неопытности обязательно погоришь. Или сядешь, или найдут они.

- Тогда зачем сдаете им, если Строговы волки?

- А свою выгоду блюдет каждый. Сейчас такое время, что нужно выживать. Вот и выживают - за наш счет, а мы – за их. И у них с лешими не то, чтобы сотрудничество, а скорее – осознание общей инакости. Вот и помогают, пока выгодно. Но когда-нибудь они поймут, что смогут получить больше, продав нас. И продадут – даже не сомневайся. Но меня в этом случае прикроет Саныч, ты поняла?

Этот разговор, происходивший больше пяти лет назад, вдруг всплыл в моей памяти, когда я, набегавшись в волчьей шкуре, легла спать. Вспоминалась мама и вдруг как током ударило… Я села в постели, и, задохнувшись от ужаса, зажала рот руками – все стало на свои места, все получило объяснение.

Меня нашли, выследили. Отцовская стая… Иначе почему он сразу подошел, был так решителен, так уверен? Он знал, что делал – выполнял задание, как Назар. Тоже через силу делал ребенка, вот и не выдержал… сорвался. Но это ладно, это пусть – я переживу.

Я-то сунулась к ювелирам первый раз. Хотелось быстрее закрыть вопрос со сдачей ценностей и уехать - нервничала, паниковала, когда узнала о беременности. А вот он оказался там не случайно – такое совпадение невозможно. Клады отвозил Саныч. Строговы сдали его, очевидно, когда их прижали. И выйти на меня было не сложно, потому что мы встречались с ним в Питере, говорили по телефону – за ним просто проследили.

Я думала почти всю ночь, решая, как мне быть. В результате утром сходила и отдала Санычу ценности, добытые в Разбойничьем логе, которые носила тогда, чтобы сдать Строгову. Рассказала о том, что с опозданием дошло до меня этой ночью.

- По-хорошему, мне бы нужно и отсюда бежать, да побыстрее.

- Все-таки родня… - тяжко вздохнул Саныч, - эх-х, Ксанка… Да если бы настоящий леший… если бы сейчас здесь да жил Хозяин, то мы бы никого и близко не пустили. Только и сейчас в обиду тебя не дадим, знай это. Места у нас глухие… спрячем. И скитаться с пузом по чужим людям ты не будешь, так и знай. Да мы со стыда сгорим все тут – мужики. Ты иди пока… дам знать, когда решу, что делать.