Волчица с Рдейских болот

ГЛАВА 9

Лешего я увидела только на третий день к вечеру. И надо сказать, что я бы на его месте точно слезу пустила – сколько народу собралось возле дома Саныча и ждало его прибытия. Но из директорского «Уазика» вылез спокойный и непробиваемый дядька с длинной бородой, коротко поклонился собравшимся сельчанам и сразу прошел в дом.

А я задумалась, вполуха слушая взволнованные людские разговоры и удобно прислонившись к забору. По моему мнению, та якутяночка поторопилась конкретно. Ей нужно было сначала хорошо подумать – в перспективе ведь была не только увлекательная борьба за мужчину, но и, в случае успеха, жизнь потом с этим мужчиной. А он не то, чтобы совсем уж… но впечатления на меня, как на женщину, не произвел. Староват был и запущен до изумления. Комплекция у него была стандартная для всех местных – могучая высокая фигура не разочаровала, но вот все остальное… Седые неровно подрезанные космы связаны в хвостик на затылке, такая же седая борода имела жутко неухоженный клочковатый вид и зеленоватый оттенок. Брови косматились тоже и, по большому счету, самого лица-то было и не разглядеть толком. Вот только остро блеснул зеленым взгляд, сразу спрятавшись за опущенными веками.

Одежда опять же… Я бывала в монастырях по долгу службы, так сказать. Было интересно обойти территорию и днем, и темной ночью. И проверить на наличие кладов прилегающую к монастырю территорию. Так я побывала и в Псково-Печерском, и в женском Снятогорском и Елиазаровском во Пскове. В Крипецкой не стала соваться – там было развернуто такое масштабное строительство, что если что-то и было, то все уже давно вырыли.

Так вот – видела я там и монахов, и простых трудников, и послушников. Люди были одеты по-разному, в том числе и в повседневную рабочую одежду. Старые отрепья не являлись обязательным условием и признаком монашеского служения. А на этом были такие заношенные тряпки… И я поняла, что придется покупать обратный билет в Якутию - однозначно. Потому что любая борьба – она за что-то, должен присутствовать стимул. А тут его не наблюдалось. А значит и Хозяин нам не светит, то есть - всему Рдейскому краю.

Из дома выглянула директорская жена тетя Света и позвала меня войти. Пройдя внутрь, я застала всех в большой комнате за столом. Не за обеденным, а за столом переговоров. Потому что на нем пока стоял только букет тюльпанов. Все оглянулись на меня и леший тоже.  Безразлично посмотрел на лицо, опустил взгляд ниже, и он стал совсем отсутствующим – мужчина сразу отвернулся. Ну да, он десять лет не то, что девицу в джинсах – вообще считай, женщин не видел. А тут вошло по определению - запретное искушение, так еще и в штанах в обтяжку. Это я не продумала. Тут заговорил Саныч - как-то устало и совсем невесело:

- Садись, Ксана, расскажи, как дело обстоит с кладом.

Что-то нужно было делать, точно нужно и притом - срочно. И я попыталась, потому что Сан Саныч опустил закрылки, потух. Я его знала достаточно, чтобы уловить явные признаки уныния и апатии. И я рассказала:

- Во-от… значит, что в этом кладе есть? А есть там около десятка золотых… и т.д. – перечислила все, что помнила. А леший сидел и молча слушал, не выражая интереса совсем никак, пока речь не зашла о самородке. Я внимательно следила за выражением его лица, насколько это выражение можно было вообще отследить за седой растительностью. Когда я сказала о золотом сердце, по его лицу пробежала быстрая гримаса… и все. Что это было, я не поняла, но точно не радость. Скорее, наоборот. Если бы тут к месту было страдание, то это было бы оно. Но с чего?

Этого мужика нужно было как-то расшевелить, его необходимо было элементарно привести в порядок и показать невесте в приличном, товарном виде. А как?

- Помощь мне ваша нужна, э-э…?

- Прохор Григорьич, - буркнул мужик.

- Я так поняла, что вы к нам ненадолго, так же?

Он поднял на меня глаза.

- Дело в том, что этот-то клад никуда не денется, а вот тот, что во Пскове… Я объясню сейчас.

Я уселась на стул и, повозившись немного, собралась с мыслями.

- Я еще когда только начинала заниматься поисками, сразу во Псков поехала. А куда еще-то? В далеком прошлом это центр торговли всего северо-запада, перекресток европейских торговых путей. Историческая часть внутри большой крепостной стены – это старый город. Там, конечно, рылось и застраивалось все эти годы и столетия. Но существуют еще полуразрушенные крепостные башни и сами осыпавшиеся стены огромной протяженности. Так вот – там есть парк. Тот, который тянется от памятника Пушкину и Арине Родионовне до самой Псковы. А там дубы… И корни аж под…

- Каким образом это касается меня, и чем я могу помочь здесь? – перебил меня леший.

- Дубы… - со значением недовольно повторила я, - они тянутся корнями под самые стены. Дубы эти являются природными памятниками – столетия им. А под корнями у самой стены – клад. Очень хороший клад. Там чисто на переплавку - монеты безо всякой нумизматической и исторической ценности. Его зарыли, а потом корни эти к нему долезли и над ним растопырились – и все. Во-первых – рыть в людном месте нельзя – вызовут полицию. Во-вторых… не получится там, короче. Слишком все на виду – даже ночью.

- И-и…? - нервничал леший.

- Ночью пойдем, я покажу – где. Вы попросите, чтобы они подтолкнули наверх… там коробочка железная, соржавела уже почти. Осторожненько, мочковыми корнями если подхватить…

- Исключено. В этом нет никакой необходимости. Все золото не найдете, все клады не выроете, - строго философствовал леший, очевидно, пропагандируя принцип не стяжания и непритязательности в быту. И я разозлилась, всерьез…

- Конечно! Вам точно нет необходимости, зачем вам? Вы в монастыре на полном довольствии. Учебники, пособия, компьютеры и канцелярию в школу вы не закупаете, корма и лекарства лошадям – тоже. Медпункт еще… И запчасти для «Беларуси», и дизельное топливо, чтобы не только общие земли, но и частные огороды распахать… в трех селах.