Волчица с Рдейских болот

ГЛАВА 19

- Ксанка! У тебя осталась жареная рыба? Собирают гостинцы Прохору. Бабы решили побаловать его «вкусненьким». А то он там сидит, как сыч, не показывается, - шарил глазами по моей кухне  Петюня, - мамка сказала спросить у тебя – мы свою уже съели.

Рыба оставалась – Роман как ушел вчера вечером, так и не показывался больше. Чем он был так занят, я не знала. Но привыкла уже как-то, что он постоянно мелькает рядом. А после вчерашнего нашего разговора думала, что он придет с самого утра. Наловила рыбы на рассвете, сварила из нее уху на обед, нажарила еще для разнообразия... А он все не шел, хотя время уже было ужинать. Рыба еда такая… тепленькая вкуснее, когда румяная корочка хрустит. Да и портится быстро. Так что я скоренько собрала подарочек и отдала малому. Он сразу же ускакал.

А я решила, что вполне нормально будет пойти узнать, что там такого случилось, что лешему понадобились гостинцы? Может, у него сегодня День рождения? Тогда нужно было иначе все… И причина появилась пойти и посмотреть где Роман, чем так занят? Я скучала…

Зачем я пошла за ними? Ведь не хотела же! Просто чуть не споткнулась, когда увидела его с ней. Кто это? Неужели тот самый «майский цвет», о котором говорил Саныч? Тогда он не соврал – девушка была красива… очень. Такая красивая, что просто оборвалось все в груди, когда увидела их вместе.

И у них были очень близкие отношения. Ближе, чем у нас с ним – это видно было по  улыбкам, по тому, как он держал ее за руку, как сказал что-то, ласково улыбаясь… косы поправил… Я отвела взгляд и развернулась… ушла… А они свернули к лесу, на тропинку, что вела к дому лешего в чаще. Идти до него было далеко – километра три с половиной, а уже темнело… Я дошла до своего дома, вошла в него, села на кровать. Не понимала ничего, вообще ничего.

Я и раньше думала о том, что мы очень разные с ним. Я выросла здесь, все мое образование – это сельская школа, пусть и неплохая. Не то чтобы я лелеяла в себе комплекс неполноценности по этому поводу, но это был факт. Разница даже в том, как мы говорим, была огромной. Я заметила это еще во время того его рассказа.

Он деликатно назвал близостью то, о чем я бы сказала просто – трахнуться. Чего уж там? Совершенно безо всякой деликатности и поэзии. Набралась… общаясь в Питере, телевизор опять же... Я не была романтичной и утонченной, скорее – простой, как пять копеек. Безо всяких изысканных манер и знания иностранных языков, без родственников-ювелиров за границей и яхт в собственности в Финском заливе.

Я даже не была красивой. Я была обыкновенной сельской девочкой, которая еще до совершеннолетия , осознанно приняв на себя огромную ответственность,  тянула на своем горбу проблемы почти тысячи человек. Да еще получала удовольствие и от процесса, и от результатов. И не стремилась к чему-то большему - к какому-то личностному росту, самосовершенствованию. Меня все устраивало и так.

А у нее была, как минимум - эта  красота… как майский цвет. Они так здорово смотрелись рядом... Он – высокий, широкоплечий, сильный, гибкий, с синими глазами, которые еще с того парка запали в душу, с такими руками… И она – одетая, как невеста.

И я пошла туда - следом за ними. Не готовясь к встрече лицом к лицу, не переодевшись, не продумав, что скажу. Мне просто нужна была ясность и определенность. Я не буду устраивать истерик, не стану предъявлять претензий. Просто хочу знать правду. И не вижу в этом желании ничего плохого.

Ночного леса я не боялась и дорогу знала хорошо. Тропинка к дому лешего когда-то была нахожена, натоптана, а сейчас сильно заросла. Трава поднялась… и нужно было следить, чтобы не наступить в темноте на змею – возле болот во множестве водились юркие ядовитые медянки.

Глухие ритмичные звуки бубна  услышала еще на подходе – они разносились по лесу тревожно и таинственно, будто из другого мира или времени. А потом увидела ее танец – она танцевала для него почти обнаженной – просвечивающаяся на фоне яркого огня ткань не скрывала почти ничего. И он смотрел, замерев… А потом она со стоном упала в его руки, а он принял ее, прижал и шептал увлеченно и ласково… Долетали только обрывки его слов – самая красивая… маленькая… верь мне… мы…

Я отвернулась и быстро пошла обратно. Потом внезапно поняла, что мне нужно что-то другое – не человеческий шаг, даже самый быстрый, не слезы в широко распахнутых глазах, не оглушающий шум в ушах от разрывающей виски крови… Так больно... Да твою ж! Я содрала с себя сарафан, нечаянно  разорвав его, сдернула трусы, отбросила тапки и попросила, позвала… Вытянувшись, как струна, умоляюще  протянув руки к небу, отыскивая сознанием ее – мою черную волчицу.

Вот это было то, что нужно! Вот это была настоящая жизнь! На рывке, на грани! Скорость, опасность… Я неслась, совершенно не разбирая дороги, по наитию избегая острых сучков, перелетая через ямы и овраги… Передо мной между деревьями сквозил потусторонний какой-то, холодный, синий свет – всходила полная, абсолютно круглая луна, поднимаясь к их вершинам.

Очевидно, обозначая собой сырую низину, впереди возник островок совершенно, казалось, не принадлежащего этому миру призрачного тумана, клубящегося над ней… Движущегося медленно и страшно, неестественно, потому что ветра не было совсем. И я по инерции нырнула в него… потеряв на миг зрение и нюх, не видя под собой опоры для ног. Вынеслась по ту сторону, чудом не врезавшись в огромный пень – узнала его! Из-под корней лился такой же голубой свет, как и сверху – там чисто сиял клад.

Я резко остановилась… и призвала человеческое тело – просто невыносимо захотелось танцевать, и я стала танцевать. Тело стало каким-то легким, почти невесомым, прохладным… И я тенью заскользила по поляне, подняв руки к темному ночному небу. Кружилась на пальцах, закрыв глаза... Изгибалась и плыла, впитывая в себя свет полной луны. Разбрасывала пальцами ног нечаянных светлячков - они испугано взлетали, и кружились над травой на уровне моих голых коленей. Слышала дрожащую мелодию - слабую, нежную… тоже, наверное, лунную.