Волчица в овечьей шкуре

Прода от 29.01.18

- И ты еще не привязалась? Непорядок! – и тут же, в противовес легкой смешливости, тёплые большие руки, обняли за плечи, притягивая к габаритному мужскому торсу, ткнули девушку носом во вкусно пахнущую мятой и чем-то еще футболку-поло, - Ну что ты, глупая? Куда ж я без тебя денусь? Я ведь кто?

- Кто? – непроизвольно шмыгнув носом, поинтересовалась она.

- Дракон, - как маленькой начал объяснять он, - а ты – кто?

- Кто? – послушно повторила за ним.

- Мой скарб, - уверенно поделился он, - а ты видела где-нибудь драконов, которые свои сокровища не стерегут и не находят самое лучшее и безопасное место для них? Или вообще, бросают?

- Я вообще, до тебя еще ни с одним драконом не общалась, - еще один шмыг, - как я могу что-то о них утверждать.

- Тогда просто поверь мне на слово, - уверенно заявил латавец и еще крепче обнял, прижимая к себе, делясь своим теплом и заражая уверенностью о лучшем будущем.

— Это трудно, знаешь ли, - внезапная плаксивость стала отступать и она, наконец, смогла более нормально изъясняться.

- Знаю, - тяжкий вздох, так неожиданно оказавшегося связанного с ней родственными узами, мужчины заставил её оторвать свой хлюпающий нос от уже покрывшейся мокрыми от девичьих слез пятен рубашки и поднять на него глаза, - и если бы мог, все исправил… Я до сих пор не могу понять, почему Малгожата все держала в секрете.

Катаржина опустила взгляд и пожала плечами. Она и сама уже не раз за эти дни задавалась подобным вопросом. Вот только даже при жизни, не всегда можно было угадать, что творилось в голове у её бабушки.

- Прости, - она чуть отстранилась, - не знаю, что со мной в последнее время происходит. наверное, перенервничала из-за предстоящего сегодняшним вечером.

- Тебе ведь уже больше двадцати одного, - немного непонятное вопрос-утверждение прозвучало от отца в ответ, - так что ничего удивительного – становление. Совсем взрослая стала.

Грусть в его голосе звучала неподдельно.

Кася еще постояла минутку, замерев в крепких отцовских объятиях, ожидая, а вдруг её осчастливят более подробным объяснением. Наивная! Не дождалась.

- Так, всё! – вдруг отступил он и стал упорно подталкивать девушку ко входу, - Время-время! Лирика будет потом!

Лирика? Какая уж тут лирика, если всё галопом? Сначала Камил и Каролек галопом протащили её к ванной, и стоя за закрытыми дверями, отсчитывали минуты из отведенного на помывку времени. Через слово грозя зайти в ванную комнату минута в минуту и плевать им будет на степень раздетости подопечной. У них указ хозяина и полный карт-бланш на руках. Так что да, так быстро душ девушка уже давно не принимала.

Пока «верные ординарцы его драконьего величества» измывались над его же дочерью, прилагая все усилия по наведению красоты, сам папаша успел не только освежиться, но и переодеться в более свободную, не стесняющую движения, одежду.

Прямого кроя джинсы глубокого синего цвета, простая белая футболка, черная кожаная косуха с блестящим металлом «трактором» и цвета светлого хаки ботинки…. еще влажные, темные, как и у Каси, волосы зачесаны назад, а всегда изменчивые глаза в этот раз отчетливо отливали чистым драконьим золотом.

Именно таким его и застала внизу, в гостиной, Катаржина. Зрачки мужчины, обычно имевшие простую круглую, как и у всех людей, форму – при виде дочери вытянулись в узкую ниточку, выдавая его принадлежность к ящероподобному населению этого мира. Уж теперь-то точно никто не спутал бы латавца с обычным человеком.

Впрочем, девушка отчасти понимала вспыхнувшие одновременно в его глазах восхищение и гордость. Такой она точно еще никогда не была. От слова «совсем». Чуть розоватая и посвежевшая кожа просто-таки сияла мягким цветом; пышные волосы, ничем не сдерживаемые, мягкими волнами спускались на плечи; глаза мерцали в глубине радостью и предвкушением; а губы, покрытые чуть пощипывающим нежную кожу, неопознанным ею блеском, сделались самую чуточку, будто только после поцелуя, полнее.

В общем, красавица! И Кася дала себе слово не слезть с этих двух скрытных и вредных немного домашних духов, пока не вызнает всё о применяемых ими средствах… и даже если не получится у самой – натравит на них Эву. Ведьма наверняка забудет все обиды ради такого дела, как добыча отлично, пясть и чужого, косметологического рецепта.

Стиль одежды был схож с отцовским: плотная черная майка; светло-голубые, стрейчевые джинсы, которые, несмотря на то, что плотно облегали девичье тело, совсем не сковывали движения; высокие, черные, удобные кроссовки и, да, косуха. Совершенно девичья, с кучей металлических заклепок и вышитым черно-алым волчьим оскалом на спине.

Руки все время тянулись что-то одернуть или поправить, потому что еще никогда «напяленная» на нее одежда не была столь обтягивающей и девушка постоянно ощущала некоторую… раздетость что ли.

- Мда-а-а, - крякнул отмерший папаша, оглядывая точенную фигурку дочери, - кажется, задача по обеспечении сохранности моего скарба усложняется…

Кася покраснела сразу вся, от макушки до пальцев ног, не понимая – то ли радоваться такой неожиданной оценке собственной внешности, то ли стукнуть нежданного папашу чем-то тяжелым, чтоб не мешал в конце концов жить! У нее тут, можно сказать возможная личная жизнь намечается!.. (Ну помечтать-то она может?)

Потом в памяти всплыли прошлые события и данные самой себе обещания… мордочка полукровки скисла, от понимания, что с личным придется подождать. Потому что, даже если не считать отцовского надзора (и откуда он только взялся на её голову?!), была еще работа… вернее, две! И обе очень важные, ответственные, а самое главное – забирающие много времени и сил. Так что…

- … вдвое усиль, - из собственных размышлений Катаржина вынырнула, почти полностью пропустив весь разговор латавца по телефону.