Волчьими тропами

Глава 2. Охота - дело благородное

Одинокий странник потерял свою дорогу.

Время потеряло часовые пояса.

Сердце так измучено веретеном пороков.

И где-то в далеко-далёко ждёт его она:

Чистая, не раз не тронута руками грязными —

Девушка, чьё сердце в двери не пускало зла.

Змеи врали страннику, что с ней не станет счастлив он,

Но он упрямо верил, что найдёт покой в её глазах…

(Jah Khalib)

1990 год. Англия. Графство Уилтшир

Особняк Малфоев окружает огромная железная ограда. Она высится перед старинным замком (как стражник с копьём перед королевским двором), надежно защищая обитателей мэнора от незваных гостей из леса. Леса вокруг тоже обширные. Когда-то здесь располагался заповедник с разрешёнными для охоты местами. Лорд Арманд Малфой, тот самый, что, когда-то приехав из Франции, выкупил землю под строительство, делает для себя небольшое поле для гольфа, затем вырубает часть лесного массива для сада, и наконец – отвоевывает у «гринписовских» организаций часть лесной глуши для охоты. Замок и его угодья, увы, беднеют с каждым новым потомком древнего рода. И уже к середине восьмидесятых вообще перестают быть тем самым шикарным мэнором.

Стоит ветреный осенний день. Из-за крон больших дубов и английских вязов, что раскидывают свои огромные толстые ветви на слишком большое расстояние, нельзя рассмотреть ничего, что находится впереди. Лавировать среди такой чащи трудно, особенно верхом. Конь то и дело тонет в болотистой местности и порывается сбежать. Охотиться под вечер – дело рискованное. Даже слишком. Однако трое удалых всадников несутся во весь опор, задевая мантиями за торчащие репейники. Слышится радостный свист. Они почти загоняют оленя – быстрого и изящного. Гончие отстают от гнедых скакунов ещё на переправе. Собаки оббегают озеро по периметру, а лошади легко идут вброд. Олень уже на пределе – он петляет, но не может укрыться в чащобе, запутываясь рогами в ветвях.

- Этот наш! – кричит один из наездников. – Давай, окружаем его!

Олень вдруг спотыкается и падает. Лошади, подгоняемые кнутом, ржут и поднимают сотни грязных брызг. Осенние дожди только начинаются, но воды в лесу всегда хватает.

- Бей! – подхватывает второй голос.

- Авада Кедавра! – полоска зелёного света режет сгущающиеся сумерки.

Олень больше не двигается. Он мёртв. Всадники снова радостно перекрикивают друг друга. Лошади могут вздохнуть спокойно – на ближайший час у них привал. Животные сильно устают за эту непростую и длинную охоту – их поднимают ранним утром. Без должной кормёжки и отдыха лошади не способны протянуть и неделю, но за этими хорошо ухаживают, так как знают, где они (эти усилия и средства) пригодятся.

- Неплох, – говорит мужчина, спешиваясь на землю. – Рога отменные. Продадим – в накладе точно не будем.

- Он один из последних, – вдруг задумчиво произносит второй. – Олени уходят. Им здесь явно кто-то мешает.

- Мы тоже не собираемся задерживаться, так ведь? – третий всадник усмехается. – Люциус, чего молчишь?

- Да, наверное, – проговаривает светловолосый молодой человек. – Смотря, как будут идти дела у отца. Я не могу его сейчас оставить.

Троица охотников спешивается и принимается разделывать тушу оленя. На это уходит немало времени – отделить конечности, затем шкуру промыть, выпотрошить, вытащить органы и затем только отделить самое ценное – рога. Большие ножи поблескивают в руках у мужчин. Пока двое возятся с тушей, третий разводит костерок.

Люциус Малфой, единственный сын Абраксаса Малфоя, на данный момент последнего живого владельца мэнора, сидит возле огня и греет руки, снимая перчатки. Он курит трубку, набитую дорогим табаком, привезенным из-за границы. Смотреть на то, как ловко орудует ножом его товарищ, Люциусу не хочется. И вообще, охота на оленей всегда оказывается для него испытанием – Люциус помнит, как однажды олени помогли ему, заплутавшему в чаще без палочки, выйти к дороге.

- А псины-то наши где? – спрашивает самый рослый из троих. – Должны бы уже прибежать – лай поднять да начать клянчить кусочек…

- Утонули, чай, – со смешком выдавливает второй. – Жалко будет. У меня только промысле пошёл – решил бойцовских пока не брать. Вдруг из этих что выгорит.

- Позвать? – Люциус Малфой поднимается во весь рост и вглядывается в темноту леса. – Давайте, я съезжу к озеру. Вдруг и правда не доплыли?

- Мигом только, – оглядывается на него старший. – Вытаскивай тебя потом ещё из болота, не приведи Мерлин.

Малфой кивает, запрыгивает в седло и понукает коня пойти в обратную сторону. Лошадь нервно фырчит и бьёт копытом. Люциус пришпоривает скакуна, и заставляет его пуститься галопом. Товарищи всё ещё сидят у туши оленя. Костёр почти погас, и пора возвращаться, а то, неровен час, можно повстречать в этих местах таких зверей диковинных, что жутко становится.

- Чего там с отцом у Малфоя? – спрашивает один у другого. – Не знаешь? Он всё время отмалчивается.

- Я слышал, что драконья оспа.

- Тогда, к чему спектакли? – вздыхает собеседник, грея руки. – Помрёт скорою лекарства, вроде, нет. А если и есть, то, возраст своё возьмёт.

- Лекарство есть, – возражает мужчина, закончивший потрошить оленя. – Давно уже. Просто медики нынче пошли такие, что лучше не болеть.