Волчья книга. Том Ii. Амарант

Размер шрифта: - +

Глава 18. Но в прошлом все загадочно, темно

Глава 18. Но в прошлом все загадочно, темно*

Абсурдно несерьезно
Воспринимать спокойно всё.
Слова уже не осторожны
Забудь о них, исчезни, оно ушло.

Ходить по теням и искать не стану
Как пред стеной застыв... Отстану.
В безвестности я сохраню покой
Безоблачное светлое…
Небо над головой.

Даже будь я самой прекрасной волчицей в мире, в платье, обшитом настоящими драгоценностями, в вуали, сплетённой из паучьего шёлка, всё равно, здесь, в этом изумительном современном дворце буду чужачкой. Выскочкой. Плохой. Я взялась из ниоткуда, чтобы уйти в никуда и оставить после разрушенное ограбленное поле. Я — чума. И меня ненавидят просто за то, что вселяю в них такие мысли.
Под руку с Вельямином Могронумом, ни шагу в сторону — затопчут моментально. Каждый, кто подошёл поздороваться с ним, так или иначе прошёлся по мне. Словом, взглядом даже движением. Задеть, случайно или специально. Они как настоящие хищники кружат вокруг, пытаясь действовать на нервы. Пытаясь запугать, почувствовать мой страх, насладиться моим унижением. Увидеть слабой. Такой, как есть на самом деле. Человечек.
Но неудачно. Общественное мнение не сравнится с тем, что было сегодня ночью. Или полгода назад. Или год назад. Полтора. Так давно уже нахожусь на грани, что вся эта свистопляска просто смешна и глупа. Они не могу забраться под кожу, там не осталось места для таких глупостей. И поэтому пью шампанское, смеюсь, когда Вель рассказывает глупую шутку, огрызаюсь каждый раз, когда кто-то пытается выставить меня шлюхой или едой. Это их злит, но дистанция становится всё больше.
— Скоро отстанут, — сказал Вель, когда завернули за колонну, оказавшись в небольшом закутке с мясными деликатесами из моего мира.
Я размяла шею, слегка встряхнувшись. Вельямин утащил с подноса маленькую тарталетку и задумчиво отправил её в рот.
— Неплохо, — резюмировал он, прожевав.
— Ещё бы, — подтвердила, сама вытаскивая канапешку. — Добро пожаловать в цивилизацию.
Мы оба рассмеялись, вспомнив, что обычно было на столе в дальних пределах. Никаких разносолов. Ничего сверхординарного. Но было то, что нельзя заполучить ни на одном светском рауте. Мясо, которое ты сам поймал. И не руками, клыками. Мясо, которое нужно есть сырое, пора оно ещё горячее. Свежее кровавое мясо убитого зверя.
Положив руку на живот, остановила волну, радуясь, что удаётся сдерживаться. Мне не хотелось бы выдать себя так глупо.
— А дома тебе не нужно было так делать, — очень тихо высказался он, глядя по сторонам, чтобы никто не подслушивал.
— Я дома давно уже не была. Даже не знаю, где он, мой дом, — отвечаю также тихо.
Покинув временную гавань, выходим на середину зала. Сейчас начинаются танцы и как же хорошо, что в Корнголик-ане мне хотелось учиться танцевать и я знаю, что делать. Я люблю танцевать. Танец у волков — это маленькая охота.
Волки не склоняют головы ни перед кем, кроме короля. Склониться — значит подчиниться, а волки априори никому не подчиняются, кроме вожака. Иерархия строится по-другому. Связи, формирующиеся в триаде, нашли отражение и в танцах. Танцуют двое, но всегда в поисках третьего, чтобы завершить танец. Этот поиск конца как симфония всей жизни — создание триады для продолжения рода.
Подобный танец чаще всего заканчивается обретением третьего или третьей. Здесь нет обязательного разделения, главное — это движение, стремление к большему. Ну, и просто любовь к танцам. А мне нравится танцевать и я с удовольствием подчиняюсь Велю, как более опытному танцору. Он ведёт по залу, и благодаря своему роду, никто не пытается помешать. Кан-альфа — это очень высоко. И пускай род Вельямина не богат, не обладает плодовитыми землями, особо не знатен, одна это приставка делает его выше многих в этом зале. Кан-альфа, глава рода Могронумов, владельцев Корнголик-ана, лэрд Дальних пределов. Перед этой должностью волки расступаются в разные стороны. Никто не вправе перечить кан-альфе. Только король задаёт границы, а они широки. Если кто-то в этом зале не так посмотрит на Вельямина, он вправе вызвать этого волка на ронолло (дуэль в волчьем обличии). И убить. Даже женщину или представителя королевского рода. Исключение одно — король.
Но всё это неважно перед той ролью, что несёт его семья. Отчуждённость. Страх. Голод. Смерть. Дальние пределы — это холод и кровь. Сражения, дозоры, война. Монстров слишком много, поэтому лэрды часто гибнут. В этих семьях никогда не бывает слишком много голосов.
Мы останавливаемся, чтобы передохнуть. Я знаю, Вель фактически привязан ко мне, отойди он, другие могут попытаться навредить. Даже в самой светлой и шумной комнате, меня могут убить и никто не увидит, как это произошло. Такова роль чужачки. Человечек, привлекающий волков. Не раз в этом зале слышала имя Ольга, не раз чувствовала, как сжимается Вель в острый клубок из когтей и злости. Ольга единожды побывала в столице и это не забыли. А ведь её даже в дворец не приглашали. Что уж говорить про меня.
Волки, добавляющие в триады человеческих женщин, не выводят их в свет. Их используют как инкубаторы, не более. Или просто не выставляют своих чувств. Высшее общество везде одинаково гадкое и низменное.
Я рассматриваю бальную комнату, подмечая все человеческие штучки моего мира. Электричество. Огромная люстра под потолком из сотни кристаллов, освещает зал лампами дневного света. На стенах, ближе к потолку, висят колонки, замаскированные под детали интерьера, из которых доносится музыка этого мира. Интересно, а как это было организованно? Музыканты перебирались в студию звукозаписи в мой мир, а потом обратно? Кто писал звук? Понял он, что вообще музыка иная?
Смотрю по сторонам, вижу совершенно разные сочетания собственной истории. У девушек нет пышных роскошных юбок с подъюбником, узких корсетов, причёсок размером с Пизанскую башню. Нет кричащего макияжа и перчаток тоже нет. Украшения только драгоценные камни — символы родовых домов и демонстрация состояния семей. Волосы чаще вьются, роскошными гривами спускаясь до пояса, а платья, подчёркивая талию, лёгкие и воздушные, ближе к цыганским многослойным юбкам, без корсетов, но с глубоким декольте или вовсе закрытые по самую шею. Зависит от возраста и характера девицы. Старшие дамы намного раскованные. У них и цвета ярче и макияж насыщенней и взгляд пронзительный. Они уже получили, что хотели, теперь пристраивают младших или ищут развлечений. Здесь отсутствует классический патриархат. Скорее чёткое разделение на роли. Что потянет мужчина, не осилит женщина и наоборот. Волки оберегают своих женщин, но не переусердствуют — сильная особь произведёт на свет сильное потомство. Поэтому девочки с малых лет учатся драться наравне с мальчиками. Хельга впервые вышла на охоту совсем малышкой. И это норма.
Волки иные и глядя на лица окружающих, как никогда понимаю это.
Вель придержал за локоть, когда я оступилась. По залу прошлась как будто дрожь. Лёгкая тень или невидимая волна. Все вокруг заострились. Напряжение подскочило вверх и сжав руку своего кавалера, заозиралась по сторонам. Нет сомнений, Демьян вошёл в зал.
Я увидела его в другом конце комнаты. Такого величественного, в костюме тёмно-синего цвета с серебристым мелким узором. Волосы распущены, свободно вьются мелкими кудряшками, среди которых прячется едва сверкнувший символ власти. Он замер, позволяя всем насладиться и привыкнуть к его присутствию. Взглядом шарит по залу, пронзая каждого остротой почти белых глаз. Выхватив меня из толпы, не улыбаясь пошёл прямо, не замедляясь, так, что все буквально отпрыгивали у него на пути.
Ещё сильнее вцепилась в рукав Вельямина, стараясь не выдать чувств. Зная, что каждый в этой комнате смотрит. И когда он остановился напротив в двух шагах, смогла поклониться как учили, подчиняясь его власти. Вель отзеркалил моё движение, добавив высокопарное «Мой король» и повелитель отмахнулся от него как от надоедливой мухи. Почувствовав напряжение подданных, огляделся по сторонам скучающим взглядом, молвил:
— Празднуйте весну. И не мешайтесь, — голос прозвучал тихо, но буквально каждый в зале вздрогнул, как от удара. Ведь так и было. Он приказал. А они послушались. Вновь заиграла лёгкая музыка, гомон набрал обороты, никто уже не оглядывался, будто нас и не было.
Одна мысль прошила насквозь — он может сделать со мной всё, что угодно, и никто в этой комнате не обратит на это никакого внимания.
— Ваше величество, — говорю сухо, почти безэмоционально.
— Елена, вы выглядите просто обворожительно! — воскликнул он, ненавязчиво забирая мои руки из объятий Вельямина. Он только взглянул на него, небрежно, свысока, будто перед ним даже не досадная мошка, никто. Таким взглядом люди смотрят на неудобные вещи, стоящие в проходе. Тумбочка или стул. Нет места, чтобы переставить, а обходить каждый раз неудобно. Вот и смотришь так. С досадой.
— Вельямин, — не глядя на поданного, в пустоту, добавил Демьян. — Оставь нас.
И Вель безропотно ушёл, оставив совершенно одну посреди полного зала.
Я помню, что твердила ему всё утро. Как убеждала, говорила, вдалбливала истину — сделаешь хоть шаг в сторону — он убьёт тебя. Выдашь хоть взглядом — и меня заодно. Ни один правитель в истории вот так запросто не отдаст власть. Вель не должен выдать себя ничем. Со мной может случиться всё, что угодно, но есть несколько вещей, которые мы получим, если доведёт всё до конца. Это время и жизнь.
Сейчас король смотрит самодовольно с нотами превосходства. Полной власти. Он не может залезть ко мне в голову, как к другим волкам. Моя неизвестная семья видимо не принадлежит его королевству, иначе уже была бы под его влиянием, как это случилось когда-то с Лико. Но он может управлять мной и так. С помощью вежливой силы. Даже не подозревая насколько она эфемерна.
— Ваше величество, — ни один мускул не дрогнул на его лице, только взгляд, который Демьян даже и не заметил, застыл, сосредоточенный на моих глазах, а затем Вель ушёл, как сквозь воду пройдя через окружающих.
Волки танцуют, разговаривают и смеются. Шампанское и вина, благородные янтарные напитки и пузырьки, взлетающие вверх по кристально чистым стенкам бокалов. А за ними, нет-нет, да и проглядываю клыки, когти и жёлтые глаза. И смех звучит как скулёж, а то и рык. Звериного в них больше. И то, от чего не убежишь.
— Вы решили, что делать со мной, ваше величество? — я позволяю ему увлечь меня танцем обратно на самую середину зала, и вокруг тотчас же образовалась почтительная пустота, чтобы танец шёл ровнее и свободнее. Чтобы даже мысль короля была материальна. Словно мы здесь совсем одни.
— Зови меня Демьян, человечек, — он почти мягко улыбнулся, но рука на талии, сжала сильнее. Движение замерло, он прижал меня к себе, перебив дыхание. Рассмеялся и танец продолжился. — А ты подумала над моим предложением, Елена?
— Я хочу домой, — не сдержалась, почти крикнула. И вздрогнула, когда он наклонил меня над полом, заставив видеть всё вверх ногами. Моё равновесие в его руках, а он не торопится его возвращать. Свободная рука движется к горлу, замирает и он возвращает обратно, ставя в сантиметрах от своего лица. Я вижу каждую чёрточку его белёсых холодных и голодных глаз. Чувствую, какой он горячий и почти злой. Такой контраст всегда ведёт к грозе. К безупречным молниям ярости. И я причина его гнева.
— Твоё сопротивление губительно для всех, Елена, — процедил он. — Я не собираюсь принуждать тебя, но видимо ты не совсем понимаешь, где находишься. Здесь я закон и бог. И всё здесь происходит как я хочу. Ты не захочешь узнать, что случается с теми, кто противится.
Заметив испуг в моих глазах, как напряглось моё тело, король смягчился, добавив:
— Я предлагаю тебе то, ради чего люди готовы на всё. Сила и власть. Ты не будешь зависима от других, сама решишь все свои проблемы, а плата за это…
— Моя человечность. И свобода, — прошептала едва слышно.
И наверное, со стороны это кажется странным. Маленькая человеческая девушка напротив большого чёрного волка. И пускай мы оба в бальных нарядах, цивильные, окружённые роскошью и золотом, но суть от этого не меняется.
— Это твоё окончательное решение? — спрашивает он, а в глазах приказ: «Сдайся, не то пожалеешь».
Я вспоминаю все разы, когда сдавалась. Когда отдавала свою свободу ради жизни. Ради выживания. И теперь понимаю, что каждый раз убивала себя. Каждый раз уничтожала частичку души. Я приближала себя к монстру, забывая, что такое свобода. Наверное, это говорит во мне волк. Ведь волчицы не сдаются на волю победителя. Они свободны в своих решениях. Так это было с Хельгой. Она убила «злого волка», потому что ни одна волчица не выживет на привязи. И я не буду. Чтобы со мной ни было, эту чашу я выпью до дна.
Но не успела дать ответ. Хоть он и читался в моих глазах. Я почувствовала нечто забытое. Нечто родное. Утерянное. Сердце забилось, оборачиваясь, слышу своё имя из уст родного голоса.
— Елена? Это правда ты?
Я оборачиваюсь и вижу их обоих. Арман и Лико. Совсем рядом со мной.



Даша Пар

Отредактировано: 11.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться