Волчья Кровь

Глава 2

Я проснулся в самом чистом сне, ощущая крылья на спине…
Эмокор — крылья

Боль. Невыносимая, разлитая по всему телу, пульсирующая в висках и ноющая в каждой мышце. Сознание возвращалось медленно, нехотя, будто продираясь сквозь плотную, липкую вату. Я лежала на чем-то твердом и холодном, уткнувшись лицом во что-то влажное и пахнущее прелыми листьями, землей и… летом? Последнее ощущение было настолько противоестественным, что заставило меня резко открыть глаза. Первое, что я увидела, — это крошечный паучок, деловито сновавший по травинке в сантиметре от моего носа. Второе — это зеленый купол листвы над головой, сквозь который пробивались лучи настоящего, теплого, летнего солнца. Что? Где? Как? Мысли путались, голова раскалывалась. Я попыталась приподняться на локтях, и по телу прокатилась новая волна боли. Ну, допустим, ноги болят у меня регулярно, особенно после долгих прогулок. Но откуда это ощущение, будто меня переехал каток, а по голове проехались кирпичом? С трудом перевернувшись на спину, я осмотрелась. Лес. Густой, зеленый, полный жизни. Щебетали птицы, где-то в траве стрекотали кузнечики. Идиллия, да и только. Причину жуткого неудобства я поняла не сразу: во-первых, на грудь и живот давили лямки моего верного рюкзака, в котором я летела вниз, а во-вторых… Во-вторых, вокруг было ЛЕТО! Я лежала в джинсах, теплой кофте и куртке, приправленная собственным потом, как пельмень майонезом. Непослушными, дрожащими пальцами я расстегнула застежки на лямках, с огромным трудом высвободилась из их объятий и сняла куртку. Стало немного легче дышать, но жара никуда не делась. Мысленно я благодарила свою привычку надевать футболку под кофту. И за то, что не отправилась на сталк в пуховике, конечно. Легкая куртка, завязанная на поясе, не так мешала, а с тяжелым пуховиком я бы просто изжарилась заживо, а выбросить его, скорее всего, пожалела бы. Осторожно, боясь спровоцировать новый приступ боли, я ощупала голову. На затылке зловеще пульсировала шишка размером с мячик для пинг-понга. Дрожащей рукой я достала из кармана куртки маленькое зеркальце. Лицо украшали несколько ссадин, щека была в грязи, а под левым глазом наливался синеватый фингал. По рукам, от запястий до локтей, будто прошлись наждачкой — сплошные царапины и содранная кожа. Джинсы были порваны в трех местах и теперь отчаянно напоминали писк моды последних сезонов. Как, собственно, и теплые колготки под ними, превратившиеся в ажурные нечто. Куртке досталось слабее, но местами белый синтепон насмешливо выглядывал из дыр, словно высунутый язык. Шапку я вообще умудрилась потерять, и мои волосы, когда-то окрашенные в рыжий, но уже изрядно отросшие и выцветшие, напоминали настоящее воронье гнездо, украшенное сучками, листьями и паутиной. Ну просто красавица с обложки!

Следующей, и куда более серьезной проблемой, стало выяснение, где я и что вообще произошло. Я же помнила холод, снег, заброшенный пионерлагерь… Провал в подвале… Грохот… Неужели я пролежала там без сознания полгода, пока не наступило лето? Даже при моей нежной любви ко сну это было невозможно! Я судорожно нащупала в кармане джинсов телефон. Экран был цел, что уже было маленьким чудом. Время показывало, что с момента моего выхода из дома прошло около пяти часов. Но какая дата? Год? Телефон упрямо показывал «1 января». Видимо, при падении слетели настройки. И, что было еще хуже, в правом верхнем углу красовался злой крестик — связи нет. Ну, конечно, кругом лес, какая может быть связь?

С невероятным усилием я поднялась на ноги, держась за ствол ближайшей березы. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Голова продолжала неистово болеть. Пришлось снова остановиться, открыть рюкзак и на ощупь найти аптечку. В ней нашлась пачка обезболивающих таблеток, я терпеть не могу их вкус, но выбора не оставалось. Теперь надо было разобраться с одеждой. То, что было на мне, уже насквозь промокло от пота и росы на траве. Убедившись, что вокруг кроме птиц и букашек точно никого нет, я с трудом стянула с себя теплые колготки, превратившиеся в мокрые и рваные лохмотья, и сняла кофту. Ботильоны на танкетке пришлось оставить — другой обуви у меня не было, идти босиком по незнакомому лесу было бы верхом идиотизма. Свернув лишнюю одежду, я упаковала ее в рюкзак, а куртку привязала к его боковой стропе.

И вот, отдышавшись и чуть придя в себя, я наконец огляделась по-настоящему. Лес был… странным. Не тем смешанным, умеренным лесом, к которому я привыкла в наших краях. Деревья были какими-то более древними, могучими. Воздух был невероятно чистым — пахло хвоей, прелыми листьями, цветами и чем-то незнакомым, пряным. И тут меня осенило. Я внимательно посмотрела под ноги, вгляделась в просветы между деревьями. Здесь не было НИКАКИХ следов пребывания людей. Ни тропинок, ни просек, ни обрывков полиэтилена на кустах, ни окурков, ни пивных банок. Абсолютно девственная, чистая природа. В двадцать первом веке! В две тысячи семнадцатом году! Такое возможно разве что в самых заповедных зонах Сибири, но у нас-то, в центральной полосе… При этой мысли жутко захотелось курить. Нервы сдавали. Подавив это желание (неизвестно, сколько придется бродить, а полторы пачки «Бонд» — стратегический запас, который тает на глазах), я наугад выбрала направление и побрела, прислушиваясь к себе и к лесу.

Шла я, наверное, пару часов. Время текло странно, растягиваясь и сжимаясь. Солнце поднялось высоко, и стало по-настоящему жарко. Наконец, я выбилась из сил и рухнула на мягкий мох у подножия огромного дерева. И тут память, наконец, начала возвращаться четкими, обрывочными кадрами, как прокрученная назад пленка. Вот я на сталке, захожу в столовую… Открываю этот чертов подвал… Нахожу тот самый кулон… Снаружи шум… Бегу… Пол уходит из-под ног… Падаю… Оглушительный грохот, пыль, темнота… И все. Я судорожно запустила руку в карман джинсов. Да! Он на месте. Я вытащила его и положила на ладонь. Простой кулон в виде монетки на тонкой цепочке. Ничего особенного. Но именно после того, как я его взяла, все и началось.