Волчья Кровь

Глава 14

Верить я не могу слепо, и потому вновь бегу.
Jackie-O Re: make (One Ok Rock Cover)

Последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву, окрашивая мраморные колонны в кроваво-золотистые тона. Я лежала на траве, вслушиваясь в шепот листьев и далекие голоса дворцовой стражи. Четыре дня. Четыре бесконечных дня роскошного заточения. Каждый час растягивался в вечность, каждый миг был наполнен гнетущей тишиной и тоской по чему-то настоящему, чему-то, что не пахло бы воском для паркета и притворством. Я уже почти смирилась с тем, что мой побег отложен до лучших времен, почти смирилась с призрачной перспективой замужества с незнакомцем, почти... но не до конца. В глубине души тлела искра надежды, упрямая и неразумная.

Именно в этот миг отчаяния я и почувствовала прикосновение. Чья-то рука, теплая и уверенная, ласково скользнула по моей щеке, сметая прядь волос. Это ощущение было таким неожиданным, таким желанным в моем одиноком существовании, что я инстинктивно потянулась к нему, как растение к солнцу. Но разум тут же насторожился, выстроив привычный барьер из колючек. Вокруг — одни враги, одни тюремщики. Кто это может быть? Сердце сжалось в предвкушении новой боли, и я медлила с открытием глаз, боясь разрушить хрупкую иллюзию заботы, боясь увидеть самодовольное лицо горничной или, что хуже, надменную ухмылку будущего «жениха».

— Лина, я же вижу, что ты уже не спишь. Я хотел кое о чём тебя спросить.

Голос. Низкий, бархатный, с той самой проникающей в самую душу интонацией, которую я ни с кем не могла бы спутать. Он звучал как обещание и как упрек одновременно. Волна иррационального облегчения захлестнула меня, но следом, как всегда, накатила знакомая, въевшаяся в кости обида. Арт. Конечно, Арт. Только он мог найти меня здесь, в самом сердце моей позолоченной клетки, словно хищник, чуящий свою добычу. Улыбка сама собой сорвалась с губ, когда я открыла глаза. Он стоял рядом, опустившись на одно колено, его темные волосы отбрасывали соблазнительные тени на высокие скулы, а в глубине глаз читалась странная смесь решимости и неуверенности, что было для него так нехарактерно. Вид принца, стоящего на коленях перед пленницей в задраном кринолине, был настолько сюрреалистичным, что на мгновение я забыла, где нахожусь и что между нами произошло.

— Слушаю, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал бурю, бушевавшую внутри.

Он сделал глубокий вдох, и я с иррациональной, дурацкой надеждой подумала, что сейчас он упадет на колени окончательно, будет умолять о прощении, предложит руку и сердце, спасет меня, как в тех наивных романах, которые я когда-то проглатывала в своей прошлой, такой далекой жизни. Я ждала признания. Ждала слов, которые оправдали бы его предательство, которые вернули бы все на круги своя.

— Ралина, я хочу предложить тебе стать моей фавориткой.

В мозгу будто щелкнул выключатель. Воздух перестал поступать в легкие. Слова прозвучали так чётко, так обдуманно и так чудовищно нелепо, что я на несколько секунд просто зависла, переваривая этот удар ниже пояса. Фаворитка. Мозг лихорадочно перебирал значения. Ага, типа официальной любовницы. Карманной подружки для принца. Почетной наложницы. После того, как мне буквально на днях сам король лично предложил стать женой его сына и будущей королевой этой страны! После того как он назвал меня «сокровищем»! Возмущение закипело во мне таким раскаленным, ядовитым пузырем, что перехватило дыхание. Он смотрел на меня с ожиданием, словно предлагал величайшую честь.

— Если ты не забыл, милый мой Артсиаль, — произнесла я с ледяной, стеклянной вежливостью, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая свое дурацкое платье от прилипших травинок, — я скоро замуж выхожу. За принца. Настоящего. С короной в перспективе. — Мне нужно было дистанция. Любая. Физическая, эмоциональная. Я отошла на шаг, чувствуя, как подкатывает тошнота.

— И тебя всё устраивает? — его голос прозвучал резко, в нем зазвучали знакомые нотки собственнического раздражения.

— Да это уж получше, чем стать любовницей неизвестно кого, — я язвительно улыбнулась, наслаждаясь тем, как дернулся мускул на его идеально выбритой скуле. Хотелось ранить его так же больно, как он ранил меня.

— Хочешь, сказать, что я это неизвестно кто? — он поднялся с колена, и его тень накрыла меня. — По-твоему лучше выскочить замуж за первого встречного ублюдка, которого ты в глаза не видела? Или ты хочешь, чтобы это я сделал тебе предложение?

В его глазах вспыхнули те самые «недобрые огоньки», которые я уже успела изучить и которые одновременно и пугали, и притягивали. В них читалось разочарование, гнев и… ревность? Нет, конечно, показалось. Этому эгоисту просто невыносима мысль, что его «вещь», его «добыча», может достаться другому, более влиятельному хозяину.

— Ты опоздал, — бросила я ему через плечо, делая вид, что собираюсь уходить, хотя идти мне было, по сути, некуда, кроме как обратно в мои роскошные апартаменты-тюрьму.

— Я могу уговорить короля, чтобы он уступил мне право назвать тебя своей. Я первый тебя встретил.

Это было уже слишком. Последней каплей. Я резко обернулась, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь, предвестник волка, рычащего где-то в глубине души.

— Я вам что, Кубок Огня, что ли? Кто первый дотронулся, тот и молодец? Я живая девушка, к твоему сведению, а не трофей! Я и сама выбирать могу!

— Против себя ты не попрешь, — он подошел вплотную, и его дыхание, пахнущее дорогим виски и чем-то неуловимо своим, родным, от чего предательски свело живот, коснулось моего лица. — Ты хочешь остаться со мной. Так что же мешает? Твоя глупая, ни на чем не основанная гордость?

— Может, именно она? — прошипела я, отступая еще на шаг и упираясь спиной в ствол старого дуба. — Ты, значит, женишься потом по своему королевскому долгу на какой-нибудь принцессе, а я останусь за кулисами этого театра? Сидеть в подаренном особнячке в пригороде и ждать, когда его высочество соизволит навестить, пока его законная жена рожает ему наследников? Не пойдет, дорогой. Не на ту напал.