Волки выбирают пряности

Букет 11. Радостные птицы и зелёный чай

Проснулась я от негромкого, но настойчивого стука. Смешно, но в это время мне снились какие-то птицы, и подумалось, что рядом стучит настырный дятел.

Когда сползла с кровати и, с трудом разлепив глаза, открыла дверь, обнаружилось, что «дятлом» являлся дед Ивар.

Увидев его, я удивилась и, как следствие, – проснулась.

-Только что к приюту подходил турьер, - произнёс он, протягивая мне запечатанный конверт. – Просил передать тебе лично в руки.

Взяв письмо, рассеянно поблагодарила сторожа, и тот сразу поспешил вернуться к своим непосредственным обязанностям. Тихо прикрыв за ним дверь, я вскрыла конверт и с опаской изучила содержимое. Даже не сомневалась, что адресантом является мэр, и это не сулило мне ничего хорошего.

В своих предположениях я не ошиблась – внизу листа стояла подпись турьера Весборта. В письме он сообщал, что сегодня хочет пригласить меня на прогулку по городу и просит в час дня ждать его у ворот. Ну, как просит…судя по формулировке – настаивает. А, судя по моему положению, его приглашение вполне можно трактовать как приказ.

Я ожидала, что в ближайшее время он даст о себе знать, но…прогулка? Было неясно, чего мэр добивается и чего от меня хочет. Точнее, некоторые предположения были, но я искренне надеялась, что ошибаюсь на этот счёт.

До обозначенного времени чувствовала себя, как на иголках. Хорошо, что сегодня был выходной, и я могла не входить из комнаты. Спустилась вниз, только чтобы позавтракать и не заставлять Рэя беспокоиться.  

Я стояла перед зеркалом, в последний раз критически осматривая свою внешность. И рассматривала её вовсе не из-за желания быть красивой. Напротив, несколько часов потратила на то, чтобы выглядеть скромно, сдержанно и при этом уверенно. И если в одежде особого выбора не было, то с причёской я перепробовала разные варианты. В итоге остановилась на строгом пучке, собранном на затылке.

Также прорепетировала взгляд и выражение лица, какое собиралась сохранять в присутствии мэра. Результат меня вполне устроил. В глубине души теплилась надежда на порядочность турьера Весборта и его понимание. Хотелось верить, что он войдёт в моё положение и если не окажет помощь, то, по крайней мере, избавит от преследования своих подчинённых. В тоже время я понимала, что если бы мэр хотел, то сделал бы это ещё в тот момент, когда обо всём от меня узнал. С другой стороны – возможно, ему просто требовалось время, чтобы всё обдумать.

Как бы то ни было, пока с ним не встречусь – не узнаю.

Сегодня я планировала разыскать Эрика, и теперь поводов для этого стало ещё больше. Возможность того, что после встречи с мэром в приют могу не вернуться, я не исключала. А значит, необходимо прямо сейчас объясниться с братом и, наконец, окончательно всё прояснить в наших отношениях.

Я боялась, что не застану его в комнате – так оно и оказалась. Мальчишки, живущие по соседству с Эриком, сообщили, что он находится на заднем дворе и попутно поинтересовались, отчего я не заглядываю к ним поиграть в карты. Действительно, что это я? Надо будет наверстать упущенное и продолжить взращивать поколение шулеров.

Когда я шла на задний двор, до назначенного мэром времени оставалось полтора часа. Не так уж и много для тех, кому предстоит обсудить целую жизнь.

За приютом располагалась небольшая детская площадка, которую представляли подвешенные под деревом качели и деревянная горка. Обведя взглядом двор, Эрика я не обнаружила. Продолжая осматриваться по сторонам, прошла вперёд по утоптанной песчаной дорожке, слегка размытой от ночного дождя. В какой-то момент внезапно проснулась интуиция, подсказавшая посмотреть вверх. Я запрокинула голову и, прищурившись от яркого солнца, заметила брата, сидящего высоко на старом клёне.

Он не сводил с меня пристального взгляда, и лицо его было не по-детски серьёзным. Эрик прислонился спиной к могучему стволу и вертел в руках самодельную рогатку, при помощи которой обычно распугивал птиц.

Перед тем как прийти сюда, я мысленно несколько раз повторяла то, что скажу. Но сейчас язык словно закостенел, а все заготовленные слова вмиг упорхнули, как те самые пташки.

-Что надо? – прищурившись, совсем недружелюбно осведомился брат.

 Не так я рисовала в воображении начало этого разговора.

Поняв, что спуститься Эрик не соизволит, а разговаривать, смотря на него снизу вверх – не лучшая идея, я наплевала на время, которое потратила, совершенствуя внешний вид, и принялась забираться на дерево. Стоило ухватиться за нижние ветки и подтянуться, как во взгляде Эрика промелькнуло изумление. Что, братишка, не ожидал? Да, твоя сестра не только в карты играет, но ещё и лазает не хуже мальчишек.

Не сосчитать, сколько раз забиралась на высокую яблоню, росшую близ приюта. Мы с парой приятелей даже соорудили на ней что-то вроде шалаша, где бессовестно отсиживались во время прогула уроков.

Поравнявшись с Эриком, я села на соседнюю ветку и отряхнула руки от приставших крупинок коры. То же сделала и с форменным платьем, а затем испытывающе посмотрела на брата. Оправдываться мне было не в чем, и я терпеливо ждала, пока Эрик что-нибудь скажет. В конце концов, я ни в чём перед ним не виновата и пострадала не меньше, чем он сам. 

-Что надо? – насуплено повторил Эрик, по-видимому, растерявший весь словарный запас.

-Ты мне ничего не хочешь сказать? – в свою очередь спросила я, слегка приподняв бровь. – Совсем?

Он не ответил, но и взгляда не отвёл. Глядя на брата, я видела, что он находится в смятении, хотя тщательно пытается это скрыть за хмуростью и безразличием. Не знает, как теперь себя вести и что говорить. Мне были понятны его чувства – сама в некоторой степени испытывала нечто подобное.

Сложно подобрать слова, когда душа и сердце стремятся навстречу родному человеку, но разумом понимаешь, что вы совершенно друг друга не знаете. Как подобрать ключик к тому, с кем знакома всего несколько недель? Как суметь выразить, что чувствуешь, при этом не отпугнув ребёнка, привыкшего прятать всё глубоко в себе?