На кладбище было тихо. Но визг нежити разрезал беззвучие погоста. Тварь отскочила в сторону и оскалилась, рыча, как загнанный зверь. На груди у нее виднелось две раны. Одна сочилась жёлто-бурой жидкостью, другая была обожжена посеребрённым мечом.
Издав вопль, от которого по телу некроманта и смотрителя кладбища, запершегося в сторожке, прошлись мурашки. Умертвие вновь бросилось в сторону мечника. Он, предвкушая скорое окончание боя, приготовился снести голову твари одним точным ударом, но в нескольких шагах от него существо резко остановилось. Неестественно выгнулось назад, выворачивая гниющие суставы и слишком ловко для нежити извернувшись рвануло к сторожке, где из окна за схваткой наблюдал сухонький старичок низкого роста.
– А ну стой! Сдыхоть костлявая! – Вайтхорн бросился вслед за ней и нагнав в нескольких шагах от домишка всадил клинок в спину. Нежить испустила последний вопль, обмякла и свалилась наземь. – Вот кто тебя поднял? Ещё и перед Жатвой, – устало спросил Мáрин.
Старик приоткрыл дверь и выглянул.
– Думаешь оно тебе ответит?
– Не ответит, – некромант поморщился от запаха, который источала нежить, – но попытка не пытка, – и оглядел умертвие, одетое в рваное тряпьё. – Видел откуда оно пришло?
– С той стороны, – старик открыл дверь и вышел на крыльцо, указав на северо-запад. Там за кладбищем, в глуши, стоял сросшийся с лесом особняк. – Ещё оно за кем-то гналось, – добавил он.
Мужчина проследил за движением руки смотрителя и задумался.
– А искать как будешь того, кто это колдунство учинил? – старик спустился со ступеней и осторожными шагами подошёл к раненому существу.
Вайтхорн тяжело вздохнул и посмотрел на старика.
– Слушай, дед, – что-то в нем казалось мужчине странным, но что именно он и сам не понимал. – Принеси соль и лопату, умертвие надо очистить и останки закопать.
– А соль зачем?
Мáрин закатил глаза.
– Это разъяренное умертвие, то есть почти вышедшее из-под контроля у какого-то криворукого некроманта. Таких сначала протыкают серебрянным оружием, потом очищают солью и огнем, – возможно ввиду он имел не только умертвие. – В основном оставляют конечно, чтобы найти того, кто его поднял, но Жатва со дня на день, не до этого.
– А-а-а, – многозначительно протянул старик и поспешил в сторожку.
Сослав его Мáрин огляделся в поисках своей сумки, которую пришлось отбросить в сторону, когда умертвие приняло его за сытный завтрак, и обнаружил ее валяющейся на траве справа от ворот кладбища.
– Надеюсь бутыль не разбилась.
И перевел взгляд на умертвие, гниющее тело которого он продолжал удерживать мечом. Подул холодный ветер, заставив некроманта свободной рукой поправить форменную накидку особого подразделения.
Из потока мыслей его выдернули торопливые шаги старика с лопатой в одной руке и баночкой соли в другой. Остановившись в трех шагах от лежащего на земле умертвия он вопросительно взглянул на мужчину.
– Как-будто первый день живёшь в Абрисе, – вздохнул Вайтхорн отнимая баночку. Высыпав ее содержимое на мертвеца, он вызвал тёмно-зелёный огонь над левой ладонью направив его к трупу.
Умертвие вспыхнуло, как сухая трава, испуская горчащую вонь.
– Вообще-то третий, – деловито сообщил старикашка, потирая крючковатый нос.
– Мгм, – Мáрин смотрел на огонь. – Как догорит – закопай подальше, местные покойники чужаков не жалуют, а этот ещё и взбесившийся, – и вытащив меч из горящих останков убрал его в ножны.
Забрав сумку у входа, он вернулся обратно и мельком взглянув на горящие останки направился вглубь погоста, оставив смотрителя в одиночестве стоять с лопатой в руке. Проделав путь до могилы родственницы некромант встал напротив и вытащил из сумки бутыль вина. Открыв её, он налил содержимое в чашу, стоящую на каменной плите. Глубоко вдохнув влажный кладбищенский воздух, он тихо произнес несколько слов на забытом языке и замер в ожидании, но ничего не произошло ни через минуту, ни через две, ни через три.
– Этот сорт не понравился? – мужчина выжидающе глядел на надгробие с именем «Тереза Вай...», фамилия частично затёрлась от времени. – Похоже на то, – Вайтхорн вздохнул, – хорошо, в другой раз принесу что-нибудь получше, – и направился к выходу с погоста.
Проходя мимо места, где сгорело умертвие он остановился и впился взглядом в потемневшую каменную кладку.
– Надо доложить.
Пройдя по дороге лежащей через пустырь Мáрин вошёл в оживленный город. Люди сновали туда-сюда, голоса смешивались в неразборчивый гомон, который дополняли музыка и песни уличных артистов, и аромат выпекаемых перед Жатвой облепиховых пирогов. Идя по улице, некромант вертел головой осматривая гирлянды из лент и цветов, которыми украшали улицы. Цветастые фонарики, висящие на них. Обвешанные оберегами из полыни двери домов и лавок, и кошки гоняющие муринов в тени домов.
– Мешочки с полынью! Ветки зверобоя для очищения дома! Чабрец от чертей, душица к чаю! Не желаете приобрести, господин некромант? – мужчина остановился у одной из лавок в раздумьях.
– Свежая выпечка! Облепиховые пироги и булочки! – зазывал другой лавочник, переманивая его, хотя сладкий запах сделал это ещё раньше.